Не хотите ли и вы отойти? Брат Н.Г. Батурин

Краткое содержание

• Проповедь основана на Книге Деяний апостолов, где описывается свидетельство одного из учеников о Господе Иисусе Христе и их общении после Его воскресения.
• Тема проповеди "Единодушие и общение с Господом". Приводятся примеры из Библии, связанные с общением учеников с Иисусом Христом.
• Николай Георгиевич говорит о радости и надежде, которые должны сопровождать верующих в Господе. Упоминаются моменты из жизни апостолов, связанные с их молитвами и единодушием.
• Николай Георгиевич призывает к молитве и единодушию, характерному для первых христиан и учеников и подчёркивает важность быть вместе с Господом и Церковью.
• Упоминается праздник Пасхи и его связь с освобождением от рабства греха в Израильском народе.
• Упоминаются моменты из жизни апостолов, такие как их единодушное пребывание в молитве и молении.

---

С некоторыми братьями пришлось беседовать. Было необычное общение, хорошее общение. Правда, братья? А чем оно отличается от прошлого? Темы отличаются. А по времени? Братья говорят, как на одном духу (дыхании) общение. Два раза вздохнуть, а в этот день пол раза и общение скоро закончится. И что-то от нас зависит, что-то не зависит. Удовлетворительно ли то, что у нас в этом году меньше времени на общение выделено? Нормально? Нет! Понятно. Значит, на следующий год можно ожидать ещё меньше общение по времени? Тоже не согласны?
Желание сердца прочитать вместе с вами известную историю. Это Книга Руфь, первая глава с 14 по 22 стихи. Эта история известная, идёт речь об одном семействе, когда в Вифлееме были продовольственные трудности они решили пойти, пожить в земле Моавитской, где пробыли, примерно, 10 лет. И там умер глава семейства и умерли два сына. И такая печальная история, такие минорные ноты. И после всего этого, когда Ноеминь, мать этого семейства, пожелала вернуться, потому что услышала, что там, где они жили раньше, в Вефлееме Господь посетил народ Свой. И пошли с ней невестки её, и с 14 стиха читаю:

14 Они подняли вопль и опять стали плакать. И Орфа простилась со свекровью своею, а Руфь осталась с нею.
15 Ноеминь сказала Руфи: вот, невестка твоя возвратилась к народу своему и к своим богам; возвратись и ты вслед за невесткою твоею.
16 Но Руфь сказала: не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдёшь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом;
17 и где ты умрёшь, там и я умру и погребена буду; пусть то и то сделает мне Господь, и ещё больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою.
18 Ноеминь, видя, что она твёрдо решилась идти с нею, перестала уговаривать её.
19 И шли обе они, доколе не пришли в Вифлеем. Когда пришли они в Вифлеем, весь город пришёл в движение от них, и говорили: это Ноеминь?
20 Она сказала им: не называйте меня Ноеминью, а называйте меня Марою, потому что Вседержитель послал мне великую горесть;
21 я вышла отсюда с достатком, а возвратил меня Господь с пустыми руками; зачем называть меня Ноеминью, когда Господь заставил меня страдать, и Вседержитель послал мне несчастье?
22 И возвратилась Ноеминь, и с нею сноха её Руфь Моавитянка, пришедшая с полей Моавитских, и пришли они в Вифлеем в начале жатвы ячменя.
Руфь 1 глава — Библия: https://bible.by/syn/8/1/

Братья, мне хотелось обратить внимание на значение имён и некоторых названий, которые встречаются в этой первой главе. Мы знаем, что у Евреев особенное значение придавалось именам. И как вы помните, у главы этого семейства имя было Елимелех. И хотелось сказать значение этого имени - "Бог мой Царь". И вдруг с таким именем человек уходит с той земли, где Господь обещал благословлять, где Господь царствовал. 
А имена Махлон и Хилеон переводятся так: "Болезнь" и "Истощение". Значение слова Вифлеем – Дом хлеба. И ещё Вифлеем, как по-другому назывался? Ефрафа - плодоносная земля. И представляем то, что это плодоносная земля и вдруг там голод, и вдруг там недостаток продовольствия, и пришлось этим людям попытать счастья, можно так сказать, на стороне. В земле Моавитян. Помните определение Божие о Моавитянах? Это был не народ Божий, и Господь какое-то определение о них сказал, что не могут они войти в общество Господне. А сама Ноеминь, тут ссылка в Библии - "Приятная" или "Прелестная", "Счастливая", такие значения имени Ноеминь.

И почему, когда она пришла в Вифлеем, весь город пришёл в движение, она и с ней Руфь. И говорили: "Это Ноеминь! Это Приятная, это Прелестная, это Счастливая!" Если такими словами определялось её имя. И она отвечая на эти слова, которые были в устах жителей города, говорит: "Не называйте меня Ноеминью, называйте меня Маррою". Марра это "Горькая". То есть ей пришлось страдать. Вышла с достатком, а вернулась ни с чем. И ещё имя Руфь, его значение "Услаждающая". И мы знаем, что Руфь была прабабушка или бабушка Давида, он назван сладкозвучным певцом, который услаждал Бога своими псалмами. Что ещё в Руфь замечательного? Мы читали, что она оказала внимание своей свекрови. Сначала обе вышли невестки, а когда она сказала, что уже нет надежды, чтобы родственные связи утверждать с Ноеминью, то Офра, написано: "Офра простилась и ушла". А когда коснулся вопрос Руфи, то она сказала: "Не принуждай меня". И очень дорогие эти слова, которые она произнесла. И основная мысль, которую хотелось бы подчеркнуть - это слова Руфи:

16 Но Руфь сказала: не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдёшь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом;
17 и где ты умрёшь, там и я умру и погребена буду; пусть то и то сделает мне Господь, и ещё больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою.
Руфь 1 глава — Библия: https://bible.by/syn/8/1/

Вот так соединилась она с этим семейством, хотя уже из них почти никого не осталось. Осталось оно лишь в лице Ноемини. И такое её желание: "Твой Бог моим Богом будет и куда ты пойдёшь, туда и я, и где ты жить будешь там, и я жить буду". 
И мы знаем, братья, что Руфь прообраз Церкви, Церкви из язычников. И так она пожелала разделять ту участь, не такую, как было у Ноемини, с достатком вышла, радостная такая, но трудную, скорбную. "Возвратилась я с пустыми руками, Бог послал мне такие скорби". И в обстоятельствах неблагоприятствующих для того, чтобы оставаться вместе и разделить остаток жизни, пожелала Руфь остаться, потому что полюбила народ Божий. Хотя видела его только в лице этого семейства. Она полюбила того Бога, который был упованием этой семьи, научилась тем путям, которым Бог определил ходить им. Сложно просмотреть послушание этого семейства, заботились или переживали они о том, чтобы быть в том уделе, который Бог определил им жить в Вифлееме, в городе хлеба, земле плодоносной. И как важно отметить для нас и провести параллель, чтобы мы дорожили тем, что являемся Церковью из язычников и вступили на этот радостный путь, на путь освящения, на путь чистоты, на узкий путь, на путь, который оканчивается в Небе. И какие бы трудности, какие бы переживания не были бы в Церкви, в братстве, всегда у нас такое было бы желание - быть с Церковью, с братством. Подобно Руфи, которая соединилась с народом Божьим и с самим Богом, в которого веровал и служил народ израильский. 

Для сравнения ещё прочитаю из Второй Книги Царств, 15 глава, с 19 по 22 стихи:

19 И сказал царь Еффею Гефянину: зачем и ты идёшь с нами? Возвратись и оставайся с тем царём; ибо ты — чужеземец и пришёл сюда из своего места;
20 вчера ты пришёл, а сегодня я заставлю тебя идти с нами? Я иду, куда случится; возвратись и возврати братьев своих с собою, милость и истина с тобою!
21 И отвечал Еффей царю и сказал: жив Господь, и да живёт господин мой, царь: где бы ни был господин мой, царь, в жизни ли, в смерти ли, там будет и раб твой.
22 И сказал Давид Еффею: итак, иди и ходи со мною. И пошёл Еффей Гефянин и все люди его и все дети, бывшие с ним.
2-я Царств 15 глава — Библия: https://bible.by/syn/10/15/

Такой интересный момент, Давид, муж по сердцу Божьему, как мы слышали, и пришлось ему идти трудной тропой, уходить из города, где он царствовал. Спешно уходить, с немногими, потому что большинство было с другим. И именно в этот момент встречается ему на пути Еффей Гефянин. Он не из народа Божия, он чужеземец, как царь его охарактеризовал. И царь ему предлагает альтернативу. Он не претендует на приоритет свой и просто говорит: "Иди с тем царём. Я не могу тебя заставить. Ты вчера пришёл, а сегодня я тебя буду заставлять..." То есть идти путём скорбей и трудностей, или даже путём с опасностью для жизни. Но он говорит: "Я иду где случится, не новое царство утверждать, а иду и нахожусь там, где случится". И он так ответил Давиду: "Жив Господь и да живёт господин мой царь, где бы ни был господин мой царь, в жизни ли, в смерти ли, там будет и раб твой". 
И сказал Давид Еффею: "Итак, иди и ходи со мною". И пошёл Еффей Гефянин и все люди его и все дети, бывшие с ним.
То есть не в радостный момент, тем не менее мы знаем, что он разделил эту скорбную дорогу, а потом царь его отметил, выделил. И всех тех немногих, мужественных мужей, которые с ним были. Даже поставил одного начальником над войском. По внешним обстоятельствам трудно было бы присоединиться, может быть не то время, а в духе соединение, слияние, и за этим стоит вера, упование на живого Бога и желание быть там, где Господь, где народ Божий.
Ещё хочу прочитать Евангелие от Иоанна 8 глава, это уже поближе, это связано с нашим Господом Иисусом Христом:

1 Сказав сие, Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошёл Сам и ученики Его.
Евангелие от Иоанна 18 глава — Библия: https://bible.by/syn/43/18/

Братья, мы знаем начало и неоднократно обращаем внимание на то, что ученики у Господа нашего были, и где-то оно перекликается с нашими отношениями с Господом. Когда мы пожелали следовать за Ним, то Господь нам говорил условия ученичества, и мы охотно их приняли и стараемся, чтобы эти условия соблюдались нами в жизни. Знаем историю жизни нашего Господа, что не всегда встречали Его радостно. Были те, которые Его учениками стали, а потом, как в одном стихотворении сказано, пошла на убыль молва, слава, и отходить начали ученики. И наступил такой момент, когда те, которые были всегда с Господом и он учил их, и как Сам о них сказал:

28 Но вы пребыли со Мною в напастях Моих,
Евангелие от Луки 22 глава — Библия: https://bible.by/syn/42/22/#28

Ни к чему не принуждая Своих учеников Христос задал вопрос им:

67 Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти?
Евангелие от Иоанна 6 глава — Библия: https://bible.by/syn/43/6/#67

Но Пётр, выразив мнение и других учеников, произнёс:

68 Симон Пётр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни:
69 и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живого.
Евангелие от Иоанна 6 глава — Библия: https://bible.by/syn/43/6/#67

До конца они не осознавали всей значимости тех событий, которые вместе с Господом   приходилось переживать, проходить и может быть недопонимали что-то, но в целом они старались всегда быть с Господом. И может себе представляли, что ожидает Господа, и шли сознательно. Как  в другом месте сказано:

27 И говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь; ибо написано: «поражу пастыря, и рассеются овцы».
28 По воскресении же Моём, Я предварю вас в Галилее.
Евангелие от Марка 14 глава — Библия: https://bible.by/syn/41/14/#27

И затем 50-й стих:

50 Тогда, оставив Его, все бежали.
Евангелие от Марка 14 глава — Библия: https://bible.by/syn/41/14/#27

А до этого мы знаем в 11 главе Иоанна, когда за Лазаря речь шла, и Христос захотел пойти в Иудею, а ученики Его упреждали говоря: "Господи, давно ли Иудеи искали тебя убить?" Он говорит: 

11 Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его.
12 Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет.
13 Иисус говорил о смерти его, а они думали, что Он говорит о сне обыкновенном.
14 Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер;
15 и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдём к нему.
16 Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдём и мы умрём с ним.
Евангелие от Иоанна 11 глава — Библия: https://bible.by/syn/43/11/#11

Ученики выразили готовность на смерть идти с Господом туда, где Его искали убить. Такая была действительность, предсказанная ещё в Ветхом Завете, на который Господь сослался:

31 Тогда говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: «поражу пастыря, и рассеются овцы стада»;
Евангелие от Матфея 26 глава — Библия: https://bible.by/syn/40/26/#31

Но Христос сказал апостолам:

32 по воскресении же Моём предварю вас в Галилее.
Евангелие от Матфея 26 глава — Библия: https://bible.by/syn/40/26/#32

Печальное, что ожидалось совершиться над учениками Его, которых любил и учил, и заботился. Знаем, что так и совершилась.
Мы читаем в книге Руфь такие фразы: горечь, страдания, несчастье и всё это выпало на долю Ноемини, и в связи с этим хочется параллель провести, а как Господь Иисус Христос? Что "вместо предлежащий радости Он претерпел скорбь".
Из Книги Деяние святых апостолов прочитаю:

37 Вы знаете происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном:
38 как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета, и Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом, потому что Бог был с Ним.
39 И мы свидетели всего, что сделал Он в стране Иудейской и в Иерусалиме, и что наконец Его убили, повесив на древе.
40 Сего Бог воскресил в третий день, и дал Ему являться
41 не всему народу, но свидетелям, предъизбранным от Бога, нам, которые с Ним ели и пили, по воскресении Его из мёртвых.
42 И Он повелел нам проповедовать людям и свидетельствовать, что Он есть определённый от Бога Судия живых и мёртвых.
43 О Нём все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его.
Деяния апостолов 10 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/10/#37

Вот такое свидетельство о Господе Иисусе Христе, одного из учеников, что с Ним был Бог, что они были свидетелями воскресения Его. Не только смерти, не только всего того, что печально, но и светлого утра воскресения. И не просто это какое-то отдельное событие, но он говорит, что они ели и пили, и разделяли общение, и очевидно для них было всё то, что Господь говорил.
И мы читаем в 22-м стихе Книги Руфь, о том, что Ноеминь и Руфь пришли в Вифлеем в начале жатвы ячменя и их приход случился на праздник Пасхи. Такое радостное событие, которое произошло в израильском народе – праздник избавления, праздник освобождения. И мы знаем, что с нашим Господом Иисусом Христом связаны эти моменты освобождения от рабства греха. В своё время и мы, как ученики, как апостолы, пожелали быть с Господом. Примерно так же можно описать и наши чувства, схожие с переживаниями Руфи с Ноеминью, Еффея с Давидом и многих других, которых можно перечислять. И мы знаем такие примеры из Библии. И не потому, что там Давид такой особый, а потому, что с ним был Бог. А потому, что в народе Господнем пребывает Дух Святой, Господь пребывает. И такая наша общность и постоянство не только в прошлом, не только как опыт начала нашего христианского пути, но подводя итоги прошедшего года исповедуем нашу общность с Господом, с народом Божьим во всём том, к чему Господь призывал Своих учеников в прошлом. 
Сегодня Церковь живёт в последнее время. И горечь, уныние сменилось надеждой, упованием и радостью, которую Господь явил через Своё воскресение. Поэтому и у нас должна быть надежда и утешение. Слово Божие говорит, что надежда не постыжает, что будет и радость. Исполнится всё то, что является драгоценностью нашей души, то, что Господь обещал. И хотя какие-то скорби, какие-то трудности посещают, но чтобы надежда и упование не покидали и не оставляли нас, потому что Господь наш воскрес, потому что Он скоро грядёт, потому что Он приготовил нам место. 
Хотелось бы отметить некоторые моменты из жизни апостолов, для того, чтобы помолиться вместе Господу. 
Первая глава Деяния апостолов, 14 стих читаем такие слова:

14 Все они единодушно пребывали в молитве и молении, с некоторыми жёнами и Мариею, Материю Иисуса, и с братьями Его.
Деяния апостолов 1 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/1/#14

Уже видим, что не только одиннадцать апостолов, а ещё и Мария, и некоторые жены, и написано «и братья Его», имеется в виду братья те, которые от одной матери произошли, братья по плоти. Было время, что они не веровали, а здесь мы уже видим их единодушными, вместе с учениками, с апостолами, исполняющими повеление Иисуса Христа: "Не отлучайтесь. Ждите". 
Другой момент, это вторая глава, первый стих, такие слова:

1 При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе.
Деяния апостолов 2 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/2/#1

Что такое "единодушно вместе"? Как понимаем? Это значит, как одна душа, все заодно, вместе. Как хорошо, как приятно и нам здесь, братья, быть вместе. Но как бы хотелось, чтобы понятие «вместе» затрагивало не только физически, что мы собрались, приехали с трудностями..., но приехали. Может быть нельзя сказать, что сегодня единодушно братья всего нашего объединения собрались здесь, потому что кого-то по каким-то причинам нет. И в этом случае может быть единодушно, если есть какие-то уважительные причины. А если просто не было желания, если было пренебрежение этим сонмом, этим собранием...

Собрал нас здесь Господь, для того чтобы мы имели радостное, хорошее общение, назидательное и с верой, что Господь то, что нам сказал, мы понесём в сердцах своих отсюда. Конечно, и за (нерадивых) надо переживать и молиться, чтобы единодушие было достоянием и таких братьев.
В 13-14 стихе написано о собрании, когда Дух Святой сошёл:

13 А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина.
14 Пётр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им: мужи Иудейские, и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим:
Деяния апостолов 2 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/2/#1

Такое твёрдое слово, дерзновенное слово в Духе Святом произнесено было Петром и мы знаем, что Господь благословил это собрание и не подействовали те насмешки, не стали препятствием тем, которые "умилились сердцем и внимали всему тому", что говорил Пётр апостолам. И апостолы не смущались, а делали и говорили это с дерзновением. 
В 4 главе в 3 стихе записано:

3 ...и наложили на них руки и отдали их под стражу до утра; ибо уже был вечер.
Деяния апостолов 4 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/4/

То есть не только угрозы и рукоприкладство было на пути апостолов, которые призваны осуществлять дело Божие и исполнять повеление Господа, но и тюрьма их не смущала. И та угроза, которая была произнесена в этой же главе 20 и 21 стихи, когда им запретили, они сказали такие слова:

20 Мы не можем не говорить того, что видели и слышали.
21 Они же, пригрозив, отпустили их, не находя возможности наказать их, по причине народа; потому что все прославляли Бога за происшедшее.
Деяния апостолов 4 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/4/

И, когда они вернулись в Церковь, рассказали всё, что там было с ними и как отреагировала Церковь:

24 Они же, выслушав, единодушно возвысили голос к Богу и сказали: Владыко Боже, сотворивший небо и землю и море и всё, что в них!
Деяния апостолов 4 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/4/

Такое трепетное отношение было, такая реакция. Единодушно возвысили голос к Богу в молитве. Единодушно!
В 32 стихе этой же главы есть такие слова:

32 У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа;..
Деяния апостолов 4 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/4/

Такая характерная черта первых христиан, апостолов, учеников и Церкви. 
И ещё из пятой главы я прочитаю, мы будем молиться:

40 Они послушались его; и, призвав Апостолов, били их и, запретив им говорить об имени Иисуса, отпустили их.
41 Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие.
42 И всякий день в храме и по домам не переставали учить и благовествовать об Иисусе Христе
Деяния апостолов 5 глава — Библия: https://bible.by/syn/44/5/

Хотелось обратить и наше внимание на наше единодушие, на то, как обстоит дело с нашим сердцем, с нашей душой, с нашим духом, потому что внешняя сторона хорошо - мы вместе, но хотелось бы, чтобы наше единодушие заключалось в том, что характерно было для апостолов: молитвы и моления, послушание Господу, и проповедь Евангелия, а так же единодушная возвышенная к Богу молитва. Искреннее, сердечно желание, хотя и невидимым образом, но всегда быть с Иисусом, быть вместе и идти с Ним туда, куда Он идёт. За поток Кедрон или в тюрьму, или ещё куда, где насмешки, где непонимания какие-то, где скорби ожидают. У них стабильно и навсегда осталось то, чтобы быть вместе с Господом, и в этом было у них единодушие. 
И как мы говорили за Руфь, за Еффея, и за многих других, образ жизни, которых немыслим был в отрыве от Господа. Чтобы и мы не мыслили жизни в отрыве от Церкви, от братства. Чтобы у нас было такое же, характерное для первой Церкви понимание того, где находится Господь там должен быть и я.
Да поможет нам Господь, чтобы так в нашей жизни и было, а где что-то не так, то поправить надо, и это очень правильно и хорошо, чтобы дальше Бог нас мог благословлять для Своей славы. Помолимся Ему. Аминь.

Перевод в текстовый формат - источник файл MP3 - Не хотите ли вы отойти - Батурин Н.Г - [28:30]

О Николае Георгиевиче Батурине. Брат П. Н. Ситковский

Это Батурин Николай Георгиевич. Его я знаю хорошо. Мы с ним из одной Церкви. 

Когда в Шахтах разделилась Церковь, это ещё не был 1961 года, в Шахтах разделилась Церковь в 1959 году. Каким образом она разделилась? Власти закрыли молитвенный дом и часть Церкви непокорных, стали собираться по домам под руководством Николая Георгиевича. А он уже отсидел срок. Он ещё мальчишкой сел на 10 лет. Только освободился и переехал из Воркуты, с места заключения, в Шахты. А почему он в Шахты переехал? Он вообще по специальности проектировщик. Ему говорят, что в городе Шахты начинают шахты строить, и проектная контора везде даёт рекламу о том, что нужны специалисты. И предложили поехать для поиска работы. 

У нас одна из ведущих шахт была в городе, называется шахта "Южная". Проект этой шахты делал Николай Георгиевич Батурин. Но когда шахту открыли, Батурин уже сидел, и поэтому наградили другого. А вообще, проект был Батурина. 

Первое нелегальное собрание той группы прошло в доме моих родителей под руководством Н.Г. Батурина. И так Николай Георгиевич стал руководителем этой группы. Потом, когда власти увидели, что из-за того, что они закрыли молитвенный дом Церковь стала неподконтрольная им, и уже 1961 год начался, и новое братство организовывается, то они быстренько открыли молитвенный дом и говорят:
- Возвращайтесь в молитвенный дом!

Но они уже не пошли, потому что Н.Г. Батурин со второго совещания Инициативной группы уже был известен Геннадию Константиновичу Крючкову. Крючков его пригласил, и он стал членом Инициативной группы. Самая первая Инициативная группа. Батурин на первом совещании не был, а со второго совещания его ввели в состав Совета Инициативной группы. Он был рукоположен в 1962 году, а в Инициативной группе был рукоположен только Г.К. Крючков. В Совете были Сергей Терентьевич Голев, Александр Афанасьевич Шалашов, которые были рукоположены, но там были братья и не рукоположенные. А Николая Георгиевича рукополагал А.А. Шалашов  в 1962 году. 

Кто рукополагал Г.К. Крючкова у меня нет информации, но, когда начиналось движение он уже был пресвитер Узловской Церкви и он был рукоположен.

Что можно за Н.Г. Батурина отметить? Потом же мы и родственники стали. Мой родной брат женился на его дочери. Мы, и из одной Церкви и родственниками стали. У Николая Георгиевича была феноменальная память. Он Новый Завет весь от начала до конца наизусть знал, это не образно говоря. Он за 24 года своего заключения, а он был в узах 24 года, прошёл 50 тюрем и лагерей за свою жизнь и из 24 лет, только один год, у него не было Библии с собой. Когда у него забирали Библию, а он законы знал, он объявлял голодовку, писал прокурору жалобу, указывал статьи, которые ему дают право иметь Библию, и не принимал пищу, пока не вернут Библию. И поэтому 23 года из 24-х он имел Библию с собой, но он говорил:

- Я к ней относился, (как будто она у меня была) последний день. Учил, учил, учил её. 

И тот год, когда он был без Библии, он уже пятилетний срок отсидел, и вместо освобождения его перевели в следственный изолятор. В СССР уже руководителем страны был  Ю.В. Андропов. И, когда он был под следствием у него забрали Библию, он не смог быть с Библией, и тогда решил наизусть писать её, сколько помнит. Делал самодельные тетради, полмешка тетрадей он привёз на освобождение. Ему тогда дали ещё два года. Год он под следствием был, потом год досидел, и на освобождение привёз свои самодельные рукописные тетради.

И мы с его сыном Алексеем сверяли их. Я беру Библию, а мы недалеко жили и дружили. И вот я беру Библию, Алексей берёт тетради отца. Допустим, открываем Послание Филиппийцам, я читаю вслух, а он контролирует и там всё дословно. Открываем Послание Евреям - всё дословно. Бывает, кое-где в главе переставил два слова местами, такие небольшие неточности были, но в основном весь Новый Завет наизусть. Такая феноменальная память. 

Потом он сам рассказывал:

- Было интересно, сколько я вспомню псалмов общего пения наизусть, от первого до последнего куплета?

В камере время есть же. И он вспомнил 800 псалмов! 

С таким багажом можно жить?

Воспоминание Ситковского Павла Николаевича

Источник: Батурин Н. Г. || Рубрика "СЛУЖИТЕЛИ МСЦ ЕХБ" из жизни братства рассказывает Ситковский П.Н. Часть 4 

Арест и суд, 1972-1973 годы. Воспоминания Н.Г. Батурина

Арестован я был в электричке, когда направлялся в Ростов-на-Дону. С братом, служителем мы вместе ехали из Шахт по делу. Нужно было переправить груз некоторый. Я попросил брата помочь, но на полдороге он должен был сойти с электрички, мы назначили встречу с ним в Ростове. И как только он от меня отделился, отошёл, подсел человек с уголовного розыска, так развалился на сиденье передо мной. Чувствовалось, что он не простой пассажир. Я особо не придал значения ему. Достал книгу, один брат дал мне её прочесть, но так и не пришлось её прочесть всю назывется "Песнь творения" (автор Фредерик Беттекс). Я её немножко почитал, но трудно было сосредоточиться на чтении, я отложил её. Не доезжая до главного вокзала, в Ростове, на Товарном, на Сельмаше, подходят ко мне ещё двое или трое. И один из них указывает на мою сумку, говорит: "У нас вчера пропала такая же сумка, и мы должны вашу сумку проверить. Пройдёмте с нами. Мы из уголовного розыска". Я встал, пальто висело на вешалке в электричке, как обычно. Они взяли моё пальто, взяли мою сумку, и в тамбур вышли и за руки меня взяли. Один из них хотел руки завернуть назад, а другой остановил его и говорит: "Не надо!". Но всё равно держали за руки.
Сошли со ступенек вагона, и уже тут стояла "Волга", готовая машина. Сразу сели в неё, один с одной стороны, другой с другой стороны. Впереди один, и ещё, кажется, четвёртый втиснулся на заднее сиденье. Сразу один из них задал вопрос: «Кто это был с вами?» и по имени, отчеству называет меня. Они говорили, что случайно задержали, а в машине по имени и отчеству назвали и спрашивают: "Кто был с вами? Коломийцев?" Я промолчал, ничего не сказал. Это был не Коломийцев, а другой брат. Вот это их и встревожило в момент ареста. Чувствовалось, что они хотели взять меня, чтобы никто не знал, так было всё обставлено. А, когда они заметили, что рядом со мной ехал брат, ещё там по дороге один брат подсаживался тоже, беседовали мы, втроём даже ехали. И, когда они сошли, а я остался один, они меня арестовали. И их беспокоило: "Кто же это ещё был с тобой, кто с тобой ехал?".
Посадили в машину и прямо привезли в КГБ. Там у них есть следственный изолятор свой маленький и камера предварительного заключения в этом следственном изоляторе, всё вместе там. Но они сразу меня завели в кабинет, на втором или на третьем этаже, и там уже сидят кэгэбисты, которые раньше со мной беседовали, вызывали меня через милицию. 
- Ну вот, Николай Георгиевич, ты не ожидал, что попадёшь к нам? А мы тебя ожидали. 
Один из них, видимо, старший, они в гражданской одежде, сразу говорит: 
- Ну, доставай, что у тебя есть в карманах, везде. 
Сумку проверили. Они же сами и принесли начальнику и положили эту сумку. Проверили сумку, карманы. И у них уже на столе лежит бюллетень, девятый номер Совета родственников-узников сообщение о Ване Моисееве. А у нас в Церкви ещё этого бюллетеня нет, только, видимо, привезли и не успели раздать. Не знаю, в Ростове в то время роздан был или нет, но там уже был он. И они по этому бюллетеню начали спрашивать о его распространении. Я по возможности старался уклоняться от ответов. Так они со мной беседовали весь тот день, примерно в 12 часов дня они меня туда привезли, и до самого вечера беседовали. Это было 7 октября 1972 года.
Они старались предъявить свои условия, обещали, что ничего мне не угрожает, ни арест, ни задержание, а это задержание не считается арестом.

- Только согласитесь на сотрудничество с нами и пойдёте на свободу.

И очень интересовались, знает ли кто о моём аресте. Те из уголовного розыска напрямик спрашивали о том, кто был со мной, а эти уже так не спрашивали. От меня хотели узнать, знает ли кто о том, что я задержан. Я говорю:
- Может быть и знают…, - так ответил, неопределенно. И они были в растерянности. Это как раз был субботний день. К вечеру они не пришли ни к каким результатам. От меня ничего не получили положительного. Выпускать меня нельзя, по их мнению. Сдают меня в КПЗ и уже в КПЗ охранники провели доскональный обыск, всё пересчитали и литературу, какая была у меня.  А те, кто меня задерживал в общем просмотрели что у меня есть в сумке, в карманах и всё забрали и передали в КПЗ. Нашли они у меня только фотокарточку Вани Моисеева, которая их заинтересовала, стали спрашивать:

- Где и кто передал эту вот фотокарточку?

Я тоже уклонился от ответа на этот вопрос. А обыск в КПЗ производили тщательный, особенное внимание уделяли бумажкам. Формат каждой бумажки замеряли линейкой, с какого слова начинается, каким словом заканчивается, всё подробно. У меня ничего с собой такого не было, к чему бы они могли придраться. Были старые лекции библейских курсов, я хотел кому-то передать, чтобы машинистки перепечатали. И в основном груз был такой, на гектографе размножен "Самоучитель игры на гитаре" нашими братьями, 60 экземпляров было. Как-то так получилось, что никто из молодёжи не интересовался в наших краях этим самоучителем. И я взял, чтобы где-то там в центре России распространить, но оно такое всё безобидное. Библия со мной была и книга Бетекса "Песнь Творения". И ещё две, три книги какие-то было и с библейских курсов рукописи.
Сотрудничать они предлагали в том отношении, чтобы оформить регистрацию общин Ростовской области. Не допускать, чтобы заграницу распространялись какие-то слухи о гонениях на наше братство, в частности документы родственников-узников, чтобы не допускать эти сведения туда, за рубеж. В смысле печати ещё они предъявляли требования, чтобы прекратилась печать, издание духовной литературы издательства "Христианин". И арест не будет считаться арестом, если буду помогать, содействовать этому, чтобы прекратилась отправка писем за границу, чтобы прекратилось печатание духовной литературы. А в отношении регистрации, чтобы не было никаких нарушений законодательства о религиозных культах. Это первое, то, чтобы не допускать нарушения законодательства о религиозных культах. Второе, чтобы не допускать сообщений о гонениях, чтобы они не распространялись никуда, за пределы (СССР). И третье, чтобы прекратилась печать. Можно же сделать и легальным путём, чтобы было разрешение, как во ВСЕХБ. Вот такой путь предлагали. И самое важное для них, чтобы я дал согласие на то, чтобы нелегально с ними встречаться тайными путями. Я на это не дал согласие. И отправили меня в КПЗ. На другое утро, в воскресенье, вызывают меня в тот же кабинет, в управлении, и говорят:
- Ну вот, Николай Георгиевич, уже Ростовская Церковь молилась о вас. 
Я думаю: "Слава Господу, значит, тот брат уцелел и сумел сориентироваться и понять, что меня уже нет на свободе и передал Церкви, чтобы молились". Там уже и в Шахтах стало известно, поехали меня искать, жена и друзья. 
Так они меня продержали три дня в этом КПЗ. На третий день, в понедельник говорят:
- Вот остается всего несколько часов, подумайте. И мы передадим вас вашему следователю, если не дадите согласия, то передадим. 
А дело-то уже возбуждено еще с 70-го года. По истечении времени предупреждают, что остаётся уже несколько часов подумать, если дадите согласие, то будете на свободе и никаких обвинений вам не будет предъявлено. И, когда истёк этот срок они передают меня следователю, приезжает следователь из Шахт, который вёл моё дело, но оно было приостановлено, в связи с тем, что меня не нашли. А дело было открыто двумя годами ранее, в 1970-м году ещё было заведено. Они меня вызывали и раньше, после освобождения, после того срока, они меня вызывали несколько раз. И однажды вызвали, и говорят, напрямую уже поставили вопрос:
- Мы полтора года знакомились с вами, вы с нами познакомились, а теперь...
И те же самые условия сотрудничества ставят передо мной. Это было в октябре 1970-го года. Резко они поставили вопрос:
- Теперь уже нам знакомиться не нужно, мы знаем друг друга, подумайте об этом и после ноябрьских праздников придёте и ваше окончательное решение скажете нам.
Назначили 9 или 10 ноября после праздника явиться и я с этого времени уже воздержался, домой не стал появляться. И 24 ноября 1970 года они засекли где-то меня в автобусе, что я въехал в город. И на следующий день, это 23-го ноября я приехал, а 24-го, как я помню, сразу в шести домах обыск, в том числе и в моей квартире. Ко мне мальчик прибегает и сказал, что у нас был обыск. Забрали духовную литературу, а меня не оказалось. Но это уже было для меня окончательным сигналом, потому что производящий обыск объявил, что возбуждено уголовное дело по 142-й статье. Мне было понятно, откуда это пришло. Они потребовали от меня ответа, и в связи с тем, что я не явился по их вызову, они передали дело в прокуратуру и произвели обыск. 
А потом были вызваны на допрос некоторые братья и сестры. Между прочим, у них было запланировано это дело на других братьев. Здесь был у нас раньше один пресвитер Иван Иванович. И потом, когда я знакомился с делом, выяснилось, что и на Ивана Ивановича было намерение. Сначала они создавали это дело на Ивана Ивановича. Галю вызывали на допросы, сына Ивана Ивановича, он ещё молоденький был, подросток Ваня Андрюшин, его вызывали, и других. Понятно там, что на Ивана Ивановича они собирали материал, а потом уже, когда так у них получилось, что меня нужно было репрессировать, они переключили весь этот материал на меня. 
У нас проходил праздник жатвы, пришла милиция, дружинники, потребовали прекратить, но не мешали, не препятствовали служению, а там где-то хозяина дома вызвали, поговорили, составили протокол, и в протоколе не указали никакой фамилии, виновного в этом "сборище", так они называли собрание, только хозяину сказали, а хозяин говорит: "А я не имею прав запретить!" И они протокол составили, что просили всех разойтись, а верующие не подчинились, и всё, никакой фамилии не указали.
А, когда возбудили на меня дело, это месяца два спустя, этот участковый, уполномоченный, который приходил, уже называет мою фамилию, якобы он подходил лично ко мне, требовал от меня прекратить это собрание, чтобы все разошлись, а на самом деле я его даже в глаза не видел. Несколько таких свидетелей подобрали, понятых, дружинников, и все в разнобой показывают на меня. Так они сфабриковали это дело. И следователь жене моей говорил, что больше двух лет мне не угрожал срок, пусть явится домой, два года отсидит и всё. А я эти два года провёл почти полностью на служении. Так было возбуждено то уголовное дело.

Когда трое суток истекло уже после ареста, они передали меня следователю. Следователь немножко побеседовал, что-то такое записал, данные о работе, о семье, об образовании, специальности. Это первый допрос был. Все свидетели, все понятые ложно указывали на меня, а один дружинник в мою пользу показывал. Он не видел, чтобы я был в числе сопротивляющихся приказу участкового. Не видел, чтобы участковый ко мне подходил и говорил мне что-то. И с моей стороны не видел никакого неповиновения. Это же они на статью 190 сводили, неповиновение власти. Остальные, как и участковый показывали на меня. 
На третий день они перевели меня из КПЗ на первый этаж, у них там был следственный изолятор. Я объявил голодовку, отказался от пищи. И ещё прошло, по-моему, дня три, когда они убедились в том, что я пищу, действительно, не принимаю, сказали собираться с вещами и перевезли меня в общую Ростовскую тюрьму. А там поместили в маленькую камеру, рассчитанную на 4 человека. И там была наседка, один вор-карманник. Ко мне человек подошёл, который со мной в одной камере сидел, не знаю, как он с нашими братьями пересекался, чувствуется, что он неверующий, и сюда попал из-за того, что приехал с братьями, братья воспользовались его машиной. Он мне сказал, кто был доносчиком в нашей камере, вор-карманник из лагеря привезённый на доследствие, что ли. Я, конечно, понимала это, старался осторожнее вести себя. Ничего они там не извлекли из этого пребывания совместно с этими людьми в камере. Но я и там объявил голодовку. Трое суток прошло и на четвертые, когда в общую тюрьму привезли, я вечером покушал. 

А на другой день пришлось принять передачу, потому что я знаю, что меня ищут и хотят убедиться, где я нахожусь. И отказываться от передачи было нецелесообразно. Я принял передачу, и естественно, стал кушать уже на четвертый день. А потом как-то периодически, дня по два, по три не кушал, ну как пост и молитва. Особенно усиленная молитва была за дело Божие, и именно за то дело, которое осталось невыполнимым, на которое мы с братом ехали. Я так усиленно просил Господа, чтобы Господь этого брата сохранил, который со мной ехал. И тот груз, которой мы рассчитывали провезти возложен на него одного. Там у нас встреча была назначена, что он с грузом подходит, а я подхожу без груза на вокзале и должны были дальше ехать. И Господь так чудно его сохранил, дал ему мудрости избежать всех этих опасностей и всё было сохранено.

И хотя кэгэбисты они сдали меня следователю, все же периодически навещали, дней через 20, примерно, или через месяц приходили. Бывало раз следователь вызывает, другой раз они приходят. Один из них, видимо, более высокий начальник новый появился, этих было двое и ещё третий появился.
Да! Ещё упустил. Или в воскресенье на второй день ареста, или в понедельник приехал их главный из Москвы. И тоже стал беседовать в присутствии ростовского, который раньше беседовал со мной. И чувствовалось, что они ему доложили, что со мной ничего не получается у них. И он немножко стал запугивать. Хотя и те запугивали, но и он тоже со своей стороны. И за Барнаул напомнил, что когда-то я приезжал в Барнаул и говорил о гонимой Церкви в Китае, рассказывал об одном брате, которого арестовали, и он в камере проповедовал, и многие через него уверовали, а потом ему вырвали язык, чтобы он не проповедовал. И когда ему язык вырвали, он стал записки писать. И стоило только часовому постоять несколько часов у его камеры, как он проникался сочувствием к этому брату и старался чем-то ему помочь. Так они установили такой порядок конвойной службы, что один и тот же солдат никогда не мог больше попасть на этот пост. Только шесть часов он должен простоять, и ставили другого солдата. И всё равно он без языка передавал эти записки на свободу через этих солдат, и там уверовали по этим запискам многие души. Это когда-то Григорий Абрамович рассказывал, он сам слушал передачи, это есть программа «Страдающая Церковь». И я рассказал, что самые сильные гонения в Китае и в Албании. В Албании один брат просидел 14 лет в узах. Он выступал и говорил о всех страдальцах, мучениках за дело Евангелия, называл многие имена, фамилии. И обличал даже немцев, немецких братьев, что они не знают имена своих мучеников за дело Божие. Даже так упрекал, что самих мучителей, гонителей Церкви Христовой и назвал их фамилии, знают, а мучеников за дело Божие не знают. 
И этот рассказ стал известен им в Москве. И он с Москвы приехал и говорит:
- Что это ты там, Николай Георгиевич, в Барнауле рассказывал? Тебе обеспечено уже пожизненное заключение за все эти действия твои.
- Это всё в руках Господа, - ответил я.
Потом упрекнул, что у меня было около 130 рублей с собой, и вынимает свой бумажник, кладёт на стол и говорит:
- Вот, посчитайте, со мной не больше 70 рублей, я в командировку приехал, а у вас 130 рублей с собой в кармане!
- Ничего удивительного нет...
А у нас в тот год не урожай был на картошку и картошка дорогая, и я хотел в Ростове купить картошки для семьи. И тот местный кэгэбист подтвердил, что действительно дорогая картошка в Шахтах. 
Чувствовалась сильная озабоченность, очень им хотелось, чтобы я оставался на свободе, оставался бы в Совете Церквей и сотрудничал с ними. В течение всего следствия, в течение пяти месяцев они периодически, через 20 дней, через месяц всё время приходили.

И наконец дают мне свидание с семьёй. Ещё до того, как окончилось следствие. Приходит жена, дети. Минут 20-25 с ними дали поговорить. И только семья вышла, опять заходят эти кэгэбисты со своими предложениями. Когда я наотрез отказался, они говорят друг другу: "Ну вот видишь ему не жалко ни детей, ни жену, ничего. Он ни с чем не считается. Что мы можем поделать с ним?" И закончилась эта беседа.
Свидание с семьёй происходило в кабинете начальника режима тюрьмы, а потом вызывают меня через минут 15 следователь и предъявляет мне ещё три статьи, кроме 142-й, дополнительные три статьи. Статья 190-я неповиновение власти, пункт 1. Статья 190-я пункт 3 клевета на советский общественный и государственный строй. И 227-ю статью предъявляют. Три статьи, кроме 142. Всё время шло за проведение собрания следствие по 142 статье, а эти статьи предъявили за бюллетени про Ваню Моисеева (Бюллетень Совета родственников узников евангельских христиан-баптистов (1972 год)). Бюллетень, как клевета на советский общественный строй. А статья 227 – отвлечение граждан от исполнения гражданского долга, от службы в Советской армии, тоже к этому бюллетеню. Там было помещено заявление отца Вани министру обороны, что если вы не расследуете факт убийства моего сына на службе в армии, то я остальных моих детей не могу допускать больше до военной службы, потому что верующих убивают. И это приписали мне, что я призываю верующих к неисполнению гражданского долга службы в советской армии. Доказательств моего участия в бюллетенях никак не было. Кроме фотокарточки Вани Моисеева, что у меня была. Эту фотокарточку они связали с тем бюллетенем. Отдали ее на судебно-криминалистическую экспертизу, чтобы установить сходство между этой фотокарточкой и монтажом из бюллетеня. И экспертиза дала заключение, что нет сходства изъятая фотокарточка не применялась для оформления этого бюллетеня, и не имеет связи с ним. И всё равно на суде, судья приписала, что эта фотокарточка была использована мною и созданной мной группой Совета родственников-узников для издания вот этого бюллетеня. 
Статья 142-я вменена мне за собрание в начале, потом за это же собрание они дают статью 190-ю неповиновение властям, так они переигрывают один и тот же факт несколько раз и находят обвинение и по 142 статье и по 190-й, и чуть ли не по 227-й. 
Я говорю:
- Ну скажите, хоть кто из соседей жаловался, было ли там нарушение общественного порядка или что-то такое, чтобы кто-то из соседей требовал приостановить это собрание?
- Нет! Нет никаких жалоб, ничего. Только то, что незарегистрирована община, и что без разрешения проводилось собрание.
Три статьи он предъявляет и просит поставить подпись. Я отказываюсь от подписи. Уже у них всё было подготовлено, вызывает двух девушек из спецчасти тюрьмы. Они подписывают, как понятые, что я отказался от подписи. И он закрывает дело, прекращает следствие. Всего четыре раза был допрос за пять месяцев, четыре допроса примерно он провёл. 
Просто без каких либо фактов вменяют четыре статьи, а свидетели были только по поводу собрания Дня жатвы. Больше никаких свидетелей. Из того, что у меня было изъято, и в квартире при обыске, и в сумке при мне, ничего не пошло в дело. Не к чему было придраться. Единственное, когда меня задерживали в Иловайске, был братский листок, к этому же Дню жатвы 1970-го года, поздравление. И всё время этот братский листок фигурировал (в моём деле) и вот это служение. 
А там было сообщение об освобождении из уз Степана Герасимовича. И ещё информация об арестованных, кратко, в конце листка. Этого им было достаточно, чтобы вменить мне призыв к неисполнению законодательства, солидарность с теми, кто нарушает законодательство.

И отдают на экспертизу всё, а у меня этого ничего не было изъято. А в одной семье изъяли "Вестник спасения" номер 3 за 1973 год. Там есть стихотворение "Крепость" (страница №1 журнала).

Псалом Против Церкви воздвигнут вал,
Она - крепость в кольце блокады.
Сколько раз сатана бросал,
К её стенам все силы ада!
____________________________________
МСЦ ЕХБ - Против Церкви Воздвигнут Вал
Ссылка на песню: https://holychords.pro/14029

И так они характеризовали, что я в то время был пресвитером поместной Церкви в Шахтах, в 1973 году. И этот журнал давал читать членам Церкви. И в этом журнале тоже есть статейки о гонениях. Из того, что у меня изъято было при обыске, ничего не пошло в дело. Только вот братский листок 1970-го года, ко Дню жатвы, и этот журнал, но он не у меня изъят, а у другого брата, поскольку уже обвинение идёт косвенно такое, что якобы я был в то время пресвитером, и этот журнал читали, как он показал и на суде этот брат, что читали в Церкви, и он попросил, чтобы дали ему на дом почитать. Раз был пресвитером, значит виноват, что у тебя в Церкви такие журналы читают и что распространяются они другим членам Церкви. Настоящий пресвитер в их глазах должен пресечь такие чтения. 
А взяли вот этот листок и журнал и ещё Юбилейное послание, к 10-летнему юбилею, это тоже братский листок "Да, будут все едино". Собирают эти все материалы и отправляют на экспертизу. Но у меня этих материалов не было. А, как члену Совета Церквей они предъявляют, что раз член Совета, значит должен нести ответственность за всё это вместе. Целый том, так сказать, этих братских листков и информационной литературы посылают на экспертизу в Московский государственный университет Ивану Ивановичу Бражнику. И он даёт заключение, как в целом о нашем братстве гонимой церкви, так и о самом Совете Церквей, и о всей этой литературе Совета Церквей, что она направлена на подрыв государства, на клевету, на подрыв государственного и общественного строя, на неисполнение законодательства о культах и так далее. Но он очень сильно там расписал с такой политической окраской, чуть ли не контрреволюция в этом движении сокрыта. Даже прокурор потом на суде не воспользовался тем, что этот эксперт выдал. Речь прокурора была более мягкая, чем это заключение эксперта. И он утверждал, на суде выступал этот эксперт, Бражник кандидат философских наук, что кандидатскую степень он защищал по теме о нашем братстве Совета Церквей. Специально у него была тема, и эту тему он защищал на соискание кандидатской степени. И он утверждал, что при этом присутствовал Геннадий Константинович Крючков на его защите. Это, конечно, ложь. Хотел себя характеризовать, что он всё с научной точки зрения исследовал, и даже можно было участвовать в дискуссии, когда он защищал свою кандидатскую работу. И Крючков там был, так он преподал, и он так на суде и сказал.
Когда следователь посылал эти материалы на экспертизу, он пишет постановление, что направляет изъятые у меня, при обыске, материалы на экспертизу. Я когда прочитал, то говорю:
- Это же явная ложь! Что вы у меня изъяли при обыске? Ничего, только один этот братский листок о Дне жатвы.
- Это ваше право обжаловать! 
И отправил. Когда они на экспертизу отправляют материал, то готовят и сопроводительный документ, и в нём пишут, откуда это, у кого изъято и что нужно определить экспертизой. 

Суд в Ростовском областном суде был в самом большом зале. В зал пустили всех, видимо, по пригласительным билетам, как я понял. Там заместитель уполномоченного по области был, сидели многие сотрудники КГБ. Друзей сначала не пускали, только несколько человек просочилось, но и то им места не дали, за задними рядами, где-то они встали. Уже начинается суд, а моих ни жены, ни матери, никого нет. Только за задними рядами стоят человек около десяти и всё. И судья, когда объявил, что объявляется открытое судебное заседание по такому-то делу, я говорю:
- Какое же это открытое заседание? Когда моих родственников и моих друзей никого не впустили! 
- Как не впустили?
- Не впустили, как видите.
А там кто-то говорит, что и жена и мать были около двери, но их милиционер прогнал. И судья уже тогда вынужден был так сказать:
- Пойдите и разыщите её, пусть она вернётся.
Её уже где-то с первого этажа вернули, а потом с ней и другие вошли. Много было друзей на суде, братьев, сестер, шахтинцы, ростовчане были. 
И они хотели суд в один день закончить. А я отказался от адвоката и взял защиту на себя. Мне оставалось только сказать защитительную речь. Прокурор высказался, потом эксперт, и всё. И судья, где-то часов в семь вечера, мне предоставляет слово. Я как раз был в посте. Я сослался, что я уже устал, голова болит так, что просил перерыв сделать до завтрашнего дня. И чувствуется, что не хотелось судьи перерыв делать, хотели в один день всё закончить. И по речи прокурора видно было, что прокурор сократил свою речь, сильно сократил, чтобы побыстрее закончить. А я настоял, говорю, что не могу, голова болит. 
- Ну ладно! Тогда объявляем перерыв до 9 утра!
На другой день много пришло верующих, и все идут, идут сюда, эти же все по своим местам, видимо, у них указаны места. Атеисты-то сидят. А нашим верующим, где придётся, кто, где место займёт, а кто на ногах стоит. А на два ряда передних кресел офицер никого не пускает. Охрана была не милиция, а спецконвой военный. И никого не пускают, а потом перед самым заседанием молодые, здоровые мужчины, как на подбор, хорошо одеты, в гражданском, заняли эти ряды кресел. Какая-то школа у них там, или курсы какие-то специальные проходят, наверное человек тридцать или больше, зашли и заняли. И остаётся только моя защитительная речь.
Полтора часа я говорил. Все они внимательно выслушали, не перебивали и потом, когда я закончил у них началось прение сторон. Прокурор попросил слово и стал опровергать некоторые мои доводы. Я говорил, что лишён права на защиту, потому что я просил, чтобы мне дали свидание с женой, чтобы она могла подготовить некоторые документы, необходимые для защиты. Мне этого не было предоставлено. То есть после окончания следствия мне не было такого предоставлено свидания. Теперь адвокат, которого мне назначили, слишком поздно явился, лишь за несколько дней до суда. И он не мог даже связаться с моей женой, а подал ей телеграмму. А потом я узнал, что в четверг он подал телеграмму, а жене её вручили в воскресенье вечером, а в понедельник суд утром. В самый последний момент. Ну, что ночью-то сделаешь? Утром надо ехать в Ростов, специально была задержка телеграммы. И ряд других фактов я привёл, что я лишён право на защиту. И прокурор стал опровергать:

- Мы предоставляли свидание с женой....

И ещё что-то он говорил, я уже не помню. Но свидание они предоставляли раньше в этом хитрость и заключалась. А потом, когда он высказал свои возражения, по моему слову, судья ко мне обращается:
- Вы имеете что сказать?
- Нет. Я сказал, достаточно ясно и повторяться не буду.
Потом последнее слово предоставили. И я просил, чтобы вернули изъятую духовную литературу, которая не имеет никакого отношения к этому делу. И просил, чтобы суд вынес частное определение, поскольку меня обвинили в участии в богослужении незарегистрированной общины. И, чтобы такое нарушение больше не повторилось, и, чтобы ни кого не судить за участие в незарегистрированной общине, просил дать частное определение, чтобы общины были зарегистрированы. А они принесли заявление, требовали от уполномоченных. Я ссылался, что были ходатайства от шахтинской общины о регистрации. А они шахтинскими заявлениями пренебрегли, а тут же близко, рядом Ростов, уполномоченные взяли ростовское заявление, которое вот на этих днях, уже без меня там ходатайствовали о регистрации. И там они приписку сделали, сами наши братья в конце заявления, что в смысле исполнения этого законодательства о культах, что мы только по Слову Божьему те требования будем выполнять, которые предъявляет это законодательство, будем поступать по Слову Божьему. И судья, ссылаясь на то говорит:
- Вот видите как, ваших братья ходатайствуют. 
И это послужило тоже к обвинению, как призыв к неисполнению законодательства о культах. Так вот я просил частное определение, чтобы суд его вынес и были зарегистрированы общины без всяких условий. Но они не обратили на это внимание и вынесли приговор. По четырём статьям, по 142-й и по 227-й по три года. По статье 191 два года, и статья 193 неповиновение - один год. И по совокупности, с формулировкой "от частичного сложения, по совокупности" - 4 года. И с учётом детей, как бы смягчающий приговор. Прокурор требовал 5 лет, а судья дал 4 года учитывая, что большая семья, дети и на один год снизил срок. И ещё дети упоминались в том смысле, что судебные издержки отнести за счёт государства. Это я потом уже узнал, когда подписывал протокол судебного заседания там было указано. Не знаю, в чём они исчисляются эти судебные издержки, но вот этому эксперту, Бражнику заплатили 28 рублей за участие в суде. 28 серебренников получил. 14 часов весь процесс шёл. Два рубля в час Бражнику заплатили. 
Когда суд закончился, молодёжь стали бросать цветы, а солдаты ловили, чтобы не допустить. С цветами провожали, и с цветами теперь встречали меня друзья. Сразу из суда, я же находился в Ростовской тюрьме, и вещи там все, сажают меня в машину, и уже вещи там, в машине. Везут, везут, я не пойму почему такая длинная дорога или окольными путями везли. Потом вижу, что за город выехали, чувствую, не видно ничего, но чувствую, что за город выехали. Привозят в Новочеркасск. И тут же ещё только стали заводить, получили постели, как обычно, когда вновь прибывших принимают. И не успели зайти в камеру уже прибегают из спецчасти, и несут бумагу, чтобы расписаться о вручении приговора, в этот же день 6 марта, в 12 часов 20 минут вручён приговор. Не успели привезти и сразу вручают приговор. 
Завели в общую камеру. В общей камере дня два побыл, и забирают меня в крытую, где с тюремным режимом находятся заключенные. Это в Новочеркасске, там стационарная тюрьма, где отбывают тюремные заключения. Не как следственный изолятор, а где тюремные заключения по приговору. И перевели меня в эту камеру, там два человека было, а приговор еще в силу не вступил. В камере один еврей, инженер Ростовский, тоже четыре года ему дали за то, что ходатайствовал о выезде в Израиль, а второй такой нехороший человек, видимо, он тоже как наседка там находился, потом уже этот еврей сказал мне о нём. Ну, сразу было видно, заведовал бензоколонкой, у него какая-то растрата была, злоупотребление. 
По режиму. В приговоре же у меня строгий режим, и в общей камере тоже все со строгим режимом, там я и должен был сидеть. А в эту камеру привели, а тут у еврея общий режим, а у этого растратчика усиленный режим. По режимам мы не должны находиться в одной камере вместе. Но в Новочеркасске пока ожидал утверждение приговоры, пока кассационная жалоба, а это около 2-х месяцев более-менее спокойно было. И свидания можно было иметь. Потом стали готовить к отправке на этап, но не говорят куда...

Перевод в текстовый формат - источник файл MP3 - 04.Четвертый приговор 1972-1976 - Батурин Н.Г. - [53:00]

Свидетельство о Сабо Франце Францевиче. Брат Н.Г. Батурин

Обратился я к Господу в 1943 году, в 16-летнем возрасте, а в 1945 еще не исполнилось мне 18 лет, я принял водное крещение. И всего пробыл я в Церкви три года, в 1948 году последовал и мой арест, тогда мне было не полных 21 год, в тюрьме уже мне исполнилось 21. 
Арестован я был органами госбезопасности. Тогда было Министерство госбезопасности, руководимое Л. Берией. Мне предъявлено было обвинение в антисоветской деятельности по статье 58-й, 10-й пункт. Конкретно оно выразилось в том, что "не пел советских песен, не читал советскую литературу, не посещал советских театров и кино, клубов, танцев, а напротив посещал собрания баптистов, читал и проповедовал Евангелие, пел религиозные песни, воспевал загробную жизнь, тем самым отвлекся сам и отвлекал других от общественно-политической жизни". Вот всё обвинение, которое было мне предъявлено, и за которое особое совещание в Москве приговорило меня к десяти годам исправительно-трудовых лагерей за это, так называемое, преступление. Из них я отбыл ровно 7 лет. В 1955 году 27 сентября был освобожден. 
В 1948 году 27 сентября я был арестован, и ровно через 7 лет, я отбывал последнее время в Воркуте, был освобожден из лагеря, без права выезда из Воркуты. 
Много было ссыльных братьев немцев.
А, что касается моего первого срока пребывания в узах, то характерно, что на одном из первых допросов мой следователь, старший лейтенант Голощапов, мне так заявил: "Мы тебя стащим с неба на землю!". Потом часто приходилось это вспоминать, что все эти сроки, все эти узы, да и не только узы, и многие другие их попытки совратить с истинного пути Божьего, именно вот этой цели они и стремились достигнуть, чтобы с неба на землю нас свести. 
Потом ещё есть интересные воспоминания о нашем регенте Красноярской общины. Он мадьяр по национальности из Венгрии (мадьяры - народ, который отождествляется с созданным им и существующим по сей день государством Венгрия (на языке мадьяр «Венгрия» звучит как «Мадьярорсаг», что означает «земля мадьяр»). В Первую мировую войну он попал в плен и так остался жить в Сибири. Там он женился на русской сестре нашей и там же скончался в Красноярске. Тоже интересная личность и интересно то, как именно попал он сюда в Россию.

Как известно, в плену было много братьев-мадьяр. В Сибири они даже издавали нотные сборники. Я встречал такие сборники, изданные братьями из Венгрии, военнопленными. А это какая-то особая личность. Хотя он сам по себе очень простой брат, особого образования у него не было. Но он рассказывал о себе, что воспитывался в баптистской семье. И отец его, умирая, дал ему такое завещание: «Сын мой, да не поднимется рука твоя на жизнь человека». И вскоре после смерти отца его призвали в армию, его звали Францем, и отец Франц. Франц Францевич его имя, фамилия Сабо. Призвали его в армию до начала Первой мировой войны. Тогда было государство у них Австро-Венгрия. И он, имея музыкальные способности, стал руководить полковым оркестром. И пока не было войны, у него служба шла более-менее благоприятно. Даже имел возможность со своим оркестром выучить многие наши христианские гимны, которые исполняются в темпе марша. И даже со своим оркестром посещал молитвенные собрания в Венгрии. И были такие случаи, когда их войсковая часть маршировала по городу вместе с оркестром, и когда он проходил с оркестром мимо Молитвенного дома, специально заказывал эти гимны, наши христианские, чтобы порадовать Церковь, что их член Церкви во славу Господа играет на музыкальных инструментах. 
Но когда началась война, встал вопрос отправки на фронт этой части, в которой он служил. Но перед отправкой на фронт нужно было дать присягу и принять оружие. Он всё время служил с этой капельмейстерской палочкой, а тут надо теперь брать винтовку в руки, ехать на фронт. Он категорически заявил своему начальству, что христианин и не может брать оружие в руки. Сам по себе он помнил заповедь своего отца, что отец ему заповедал: "Сын мой, да не поднимется рука твоя на жизнь человека". Он имел твёрдость в своём решении, чтобы не брать оружие по своим религиозным убеждениям.

Военное время было, начальство долго церемонится не любит с такими людьми. Его старались переубедить в этом решении, но он оставался непреклонным. И тогда начальство было вынуждено предать его военно-полевому суду. Суд этот проходил в той же части, поэтому офицеры, видимо, жалели его и любили до некоторой степени, как музыканта. И решили ему вынести фиктивный приговор. В последний раз задали ему этот вопрос: "Будешь ли ты брать винтовку в руки или нет?" Он сказал, что нет. Тогда ему зачитывают этот приговор: "К расстрелу!". Приговаривается он к расстрелу за отказ в военное время выполнить распоряжение командования. И выводят его на расстрел, зачитывают ему ещё раз этот приговор. Выстраивается взвод солдат с винтовками, с офицером во главе, и ещё раз зачитывают ему приговор, он отказывается, завязывают ему глаза. Офицер даёт команду сделать залп по нему, и этот взвод... стреляет из винтовок, а винтовки были заряжены холостыми патронами, ну решили его припугнуть таким образом. Он говорит: "Я, когда услышал этот залп, то упал", — к нему подбежали, подняли его на ноги, развязали глаза, — Я вижу, что целый, невредимый". И тогда они видя, что ничем его не запугаешь, винтовку не берёт и приговорили его, чтобы в ранце постоянно носил четыре кирпича вместо винтовки. Видно, по весу что-ли там определили. Четыре кирпича положили ему в ранец и отправили на фронт, на восточный фронт в санитарную роту, на передовую, подбирать раненых. Он говорит: "Мне эти кирпичи всегда были такой защитой, как под пулеметный обстрел попадаю, ранец перекину через голову и прячусь за него. После боя прихожу, вытряхиваю из ранца эти осколки кирпичей". Пулями же их разбивает, так кирпичи эти его защищали. Кладут ему новых кирпичей и обратно он идёт подбирать раненых. 
До тех пор он так воевал, пока не попал к русским в плен. Русский офицер выстроил всех пленных и объявляет, у кого есть оружие, положите к своим ногам. Значит, у кого винтовка, у кого граната, у кого там сабля, нож, пистолет, всё надо положить к своим ногам. И все, у кого что есть, вынимают и кладут. А он стоит без движения, руки по швам. Переводчик ещё не успел объяснить офицеру, что среди этих пленных есть один такой солдат. И русский офицер разгневался на него, подбегает, выхватывает саблю. Сначала ударил его в лицо, сбил его с ног. Потом выхватывает саблю, думал, что у него в ранце что-то лежит, гранаты или ещё чего, какое-то оружие должно же быть, как это так без оружия. И саблей разрубает ему ранец, и оттуда вываливаются эти кирпичи. Тут подбежал переводчик и объясняет офицеру, что это баптист, верующий, он отказался брать винтовку, он не имеет при себе никакого оружия, он только раненых подбирал.  Тогда офицер извинился перед ним и дал ему золотую монету, 5 рублей что ли, золотом. В знак извинения. И вот таким образом он попал в Сибирь вместе с военнопленными. И там он остался на всю жизнь. И впоследствии он был регентом. 
До 30-х годов он где-то в сельской местности регентовал, а во время войны организовалась у нас община, и он стал регентом в нашей общине.

---

Информация о брате Франце

САБО ФРАНЦ ФРАНЦЕВИЧ
Год рождения - 1895.
Место рождения - Румыния.
Национальность - мадьяр.
Социальное происхождение - из крестьян.
Образование - низшее.
Работа - Без определенных занятий.
Место проживания - г. Красноярск.
Мера пресечения - арестован.
Дата ареста - 26 октября 1938 год.
Осуждён Красноярским краевым судом.
Дата осуждения - 9 марта 1939 год.
Обвинение - ст. 58-10 ч. 1, 58-11 УК РСФСР.
Приговор - 10 лет ИТЛ и 5 лет лишения политических прав. Дело прекращено 07.08.1939 УНКВД КК по реабилитирующим обстоятельствам (ст. 204 п. «б» УПК РСФСР), 14.01.1939 освобожден из-под стражи.
Архивное дело - (П-7132).
Источник - Книга памяти Красноярского края - т.07.

Перевод в текстовый формат - источник файл MP3 - 01.Первый приговор 1947-1955. - Батурин Н.Г. - [12:29]

Свидетельство о заключении, декабрь 1974 год. Псалом 22:6. Батурин Николай Георгиевич

На последнем собрании, когда я был в Шахтах, незадолго до ареста была проповедь такая, из 22-го Псалма:

6 Так благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.

Псалом 22 — Псалтирь — Библия: https://bible.by/syn/19/22/

Но после этого, по долгу моего служения мне пришлось быть в Рязанской Церкви , а там я беседовал между утренним и вечерним собранием воскресным с одной сестрой, у которой муж не вернулся из заключения. На вечернем собрании тема проповеди у меня была совершенно другая "О страдающей Церкви" и о том, что я так же принадлежу к этой Церкви, хотя для меня это было не понятно, но к этому Господь меня уже подготавливал, что страдания недалеки. Очень интересными путями Господь ведёт. Часто мы не понимаем, что-то вот должно вскоре произойти, а Господь как-то вот подсознательно готовит нас, только позже уже узнаём, как и Петру Он говорил:

7 Иисус сказал ему в ответ: что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после.

Евангелие от Иоанна 13 глава — Библия: https://bible.by/syn/43/13/#7

Когда начался у меня пост, ещё в Ростовской тюрьме, там меня перевели тоже в одиночную камеру, это было 25 декабря на праздник Рождества. С 8 декабря у меня был объявлен этот пост, я не принимал пищу, а 25-го меня перевели  в одиночку в изолятор. На 4-м этаже, там больничка и в ней лечат подследственных. Одинокая камера была для женщин, которых наказывали за какие-то проступки и туда их сажали.  И для меня эту камеру отвели и там я один находился. И так я радовался, и праздник день Рождества, и Господь дал мне возможность уйти из этой общей камеры, где теперь вот выяснилось и "наседка" была... А здесь я теперь один и могу сколько угодно молиться и никто не мешает. А я по своей натуре такой очень восприимчивый, если нужно мне наедине помолиться я как-то не могу сосредоточиться, когда кто-то рядом, но если свои друзья, верующие, это ещё не стесняет меня, а когда вот чужие люди, то стесняются мои молитвы, нет такой свободы. А там уже мне было так хорошо. 

И вот у меня появилась мысль такая: "О чём же просить в основном Господа нужно, прежде всего?" И молитва была такая - о труде на ниве Божией и, чтобы Господь излил потоки благословений на все Церкви наши, на всё наше братство. Чтобы дело благовествования прошло обширно по всем пределам нашей страны. Во всех народах, как Господь говорил. 

Когда-то я читал, было у нас краткое сообщение о служении брата Билли Грэйма и там говорилось, что прежде чем он приехал в Англию проповедовать, там Церковь молилась два года  о благословении его проповеди и, когда он приехал, то было обильное благословение и многие сотни душ обратились к Господу. Ну человеку же свойственно это, назначать для себя предположительные такие сроки. А сколько же я буду молиться об этом? Может быть тоже два года. И вот на эти два года было больше всего надежды. Господь продлил этот срок и пришлось молиться на эту тему больше, чем два года. Около четырех лет. И мы всё еще ожидаем этой милости от Господа, чтобы Господь излил эти потоки, чтобы проповедано было Евангелие Его по всей вселенной, особенно в нашей стране, мы знаем так мало у нас ещё проповедуется. Во свидетельство всем народам  и тогда Он придёт, чтобы взять нас к Себе.

Меня перевели на Рождество, а с 8-го по 25-е декабря я находился в общей зоне, это 18 дней. Значит, пайку я свою не брал, горячую пищу тоже не брал. Ну, поскольку я не один в камере, а ещё трое. Они кушают и всё время как-то сочувствуют и отговаривают: "Да всё это напрасно, да не нужно..."  А они не знают какая у меня цель, у меня не только протест, а чтобы в посте, и в молитве пред Господом больше сосредоточиться. И так я проводил эти дни. Два, три дня я ничего не кушаю. А на второй день вечером или на третий, там сахар был, и вот я выпью кружку чаю. Вот эти дни, с восьмого по двадцать пятое декабря. А потом уже там один был Володя-армянин, даже когда я сам не хочу брать, он мне возьмёт наведёт кружку подаст и там печенье парочку. Ну, вот так я принимал периодически такую пищу. 

В лагере заключенные ко мне относились в общем хорошо, терпимо. Злобы, ненависти такой не было. Но сам контингент там такой - очень-очень скверные люди, очень развращенные. Невозможно себе представить это. 

Когда отправляли на этап, они не сказали мене куда отправляют. Я думал, что  в своей области останусь, но смотрю везут дальше. Поезд Ростов-Волгоград. Привозят в Волгоградскую тюрьму, там дня 2-3 на пересылке и дальше повезли на север уже из Волгограда в Казань. Из Казани в Киров. Из Кирова, может в Коми СССР, тут перед Коми это станция Котлас. В Котласе, в вагоне подержали сутки, пока поезд, который на Воркуту идёт, подцепил нас. И привезли на станцию Весляна, там пересыльная зона. И вот с этой станции Весляны направляют в Княжпогост (Княжпогост — село в Княжпогостском районе республики Коми в составе городского поселения Емва) это назад сюда, на юг. Весляна севернее, туда ближе, вот, где Геннадия Константиновича был портрет о розыске. Сосногорск. Весляна туда ближе, к Сосногорску, Княжпогост сюда южнее немножко, ну там всего около двух часов езды до Княжпогоста. 

В Княжпогост привезли, и в тот же день я узнал, что в этой зоне находится Давид Давидович Классен. И мы с ним вечером повстречались, рады были очень. Это уже в лагере, в Княжпогосте. Это центральный лагерь. Там три лагеря рядом. И в одной рабочей зоне, в одной бирже они все три лагеря работают. И меня привезли именно в тот лагерь, где был Давид Давидович. Ну, видимо, у них там какая-то неувязка получилась, что потом уже они решили разъединить нас. Тринадцать дней мы побыли с ним вместе. Он передал мне Евангелие, у него было Евангелие от Иоанна. Ну, это большое было ободрение для меня и для него. Ему уже три месяца оставалось до освобождения. Через 13 суток нас разлучили. А потом я его предупредил, что я намерен еще раз возобновить голодовку в связи с ходатайствами. Он и не отговаривал меня от этого, понимал, что это как пост пред Господом, и одновременно ходатайство. Мы уже были разлучены, и Господь так сделал, что перед тем, как мне отказаться уже от пищи и от работы, меня выводят в эту же зону на работу, а там аварийная обстановка была, а я в плотницкой бригаде ремонтировать бревнотаску должен был, сдвигать её. Вода спала и надо было в воду глубже головку сдвинуть, удлинить. И встретились мы с ним вот в этот самый последний момент, когда меня изолировали полностью.  В связи с тем, что я имел голодовку, меня поместили в штрафной изолятор. Сначала истолковали это как отказ от работы, что я отказался от работы. Меня изолировали, два месяца я находился в изоляторе, а потом меня отправили на этап уже в другую зону. Ну, когда в другую зону привезли через два месяца, я там ещё немножко продолжал, так уже не подряд постился, а периодически так ещё около месяца продолжался у меня пост. А там уже меня один месяц искусственно кормили, в Княжпогосте. А когда сюда приехали тут меня уже поместили в общую зону и я постепенно стал принимать пищу.  Ходатайство уже все были направлены, то что нужно было изложить, я изложил. И нужно было теперь иметь свидание. Там мне не дали свидание с женой. Через месяц после прибытия сюда в Верхний Чов (Верхний Чов — местечко в Сыктывкаре, бывший посёлок, расположено на северо-западной окраине в стороне от центра города) мне дали свидание. Приехала жена, сын, который в армии сейчас  и ещё Алёша, младший сын. Я с ними повидался, передал всё, что нужно для ходатайства. И ещё ходатайства у меня продолжались вплоть до 1974 года, даже в начале 1975 года некоторые заявления я ещё писал, но на все заявления один и тот же стандартный был ответ: "Оснований для пересмотра или опротестования результатов приговора - НЕТ! Осуждён правильно...". В таком вот духе. 

И в 1974 году, в августе месяце приезжает ко мне опять этот кэгэбист из Ростова. Приезжает вдвоём с местным кэгэбистом из Сыктывкара, тоже из управления КГБ.  Приезжает с предложением, чтобы я поехал на съезд ВСЕХБ. Я ему ответил так, что если верующие, Церковь, мои единоверцы поручат мне, то я поеду на съезд. Но я говорю, что к вам это не имеет никакого отношения и с вами на ту тему я не желаю разговаривать. Потом он напомнил об этом суде, о деле, как бы в обвинение пошёл. Вот, вы совершили то-то и то-то, и то-то, вот вас судили, пора уже одуматься. А я ему говорю:

- Я запрещаю вам говорить на эту тему. Вы прекрасно понимаете, что вами создано все это дело, что я ни в чём не виновен. И у вас нет стыда и вы ещё набираетесь наглости такой, напоминать мне о вашей этой работе всей. Вами же всё это обвинение состряпано...

Очень резкий разговор получился. И он видит, что не получается со съездом, видимо то, что он хотел мне рассказать о предстоящем съезде и как готовиться, он не смог высказать в двух словах, но как будто он желал обрадовать меня этим извещением, чтобы мне поехать на съезд. Предложил, чтобы я поехал и дал намёк, что если я соглашусь поехать на съезд, то будет возможность освободиться. Здесь в лагере я был два года всего. Но, когда он почувствовал, что я не согласен под их руководством ехать на съезд, то сказал:

- Подумайте! Завтра мы ещё с вами увидимся. 

Я говорю, что я не желаю больше с вами встречаться и разговаривать и что уже сказал и ответил, и никаких разговоров больше быть не может.  

- Нет! Вы подумайте, мы ещё раз вас завтра вызовем.

Вызывают на другой день и попытку такую сделали, обвинить меня в хулиганстве за эту беседу, что накануне была, что я там резко высказывался против этого обвинения.

А я говорю, что я же попросил извинение за грубости, которые допущены были в разговоре, и вы простили меня, когда мы попрощались. А я ему даже руки не подал. Когда он встретился со мной и протянул руку, чтобы поздороваться, а я ему даже руки не подал. Вот с этого и началось. А резкость у меня такая была, что я говорю:

- Прекратите! Или я сейчас встану, уйду!

Он говорит:

- А мы двери закроем.

- Я тогда в окно выскачу...

 А там, ну что там, второй этаж и решеток нет. Вот в такой форме.

 И тут он замял разговор этот, и не стал уже обвинять. И говорит:

- Если вы надумаете, напишите письмо вашим верующим, чтобы они не допускали нарушений законодательства, чтобы зарегистрировались, чтобы не допускали зарубеж сообщений каких-то, клеветнического характера. 

Ну и всё это к той же самой теме о съезде, что от этого письма будет зависеть поеду ли я на съезд. 

Я говорю:

- Я не собираюсь писать.

- Но если напишете, вы передайте его уполномоченному, а он нам передаст... 

И уехали. А оказалось, что одновременно Ростовская регистрированная община проголосовала за то, чтобы меня послать делегатом на съезд от Ростовской области. И сдали протокол членского собрания уполномоченному. Именно регистрированная община. И видимо, когда вот этот разговор у них со мной произошёл они и приехали сюда. Уполномоченный вызывает пресвитера и говорит:

- На вашем членском собрании, когда Батурина избирали, присутствовали из отделенных кто-нибудь?

Он говорит:

- Нет! Никого не было. 

- Ну, тогда, значит, ваше избрание недействительно. Нужно, чтобы были представители от отделенной общины. 

Так получилось у них недействительное избрание. И прошло ещё полтора месяца до моего очередного свидания. Приехала жена. Повидались мы, и в воскресенье, как раз закончилось свидание вечером. Меня выводят со свидания и уже мне объявляют, что я списан с той работы, где я находился по специальности, строгальщиком работал в ремонтных мастерских - списан в лес. На лесоповал. Они подождали до окончания свидания, чтобы не было никаких, чтобы жена уехала, ничего не зная об этом то, что они подготовили, чтобы никто ничего не знал и сразу на лесоповал. 

Я спросила у начальника:

- По каким соображениям, есть ли производственная необходимость в этом, что у вас людей не хватает?

- Нет! Производственной необходимости в этом нет, только по оперативным соображениям. 

Мне уже стало понятно, что это за соображения. Я сообщил домой об этом. Церковь стала писать протест и заявление об этом. Они тогда всполошились, прокурор вызвал меня и дал прочитать заявление от Шахтинской Церкви, о том, что меня на лесоповал перевели. 

По этому заявляю прокурор, который вызвал меня, говорил, что там пишут что здесь с вами бесчеловечно поступают, что такие невыносимые условия и так далее. Ну я посмотрел на заявления, конечно там краски немножко сгущённые были. Ну в общем то, оно правильно написано. Я говорю:

- Я же не писал этого заявления. Беседуйте с теми, кто это написал, отвечайте им. 

- А вот, что у вас? На что вы жалуетесь?

- В основном, на вот этот беззаконный поступок, что меня списали в лес. Без всякой причины. 

Да, он требовал, чтобы я написал объяснительную записку по поводу этого заявления. Я говорю, что я писать не буду, а то, что написано, нужно, говорю, встретиться с теми людьми, которые написали и уточнить. А в общем там всё правильно. И вот тут был начальник колонии уже в присутствии прокурора. Так-то мы один на один с прокурором, потом в коридор вышли. И он заявляет в присутствии прокурора, видимо надо было ему тоже какое-то оправдание:

- Вы списаны по производственной необходимости и по оперативным соображениям. Я говорю:

- Вы же мне лично говорили, что только по оперативным соображениям? Никаких...

А оперативные соображения это у кого побеги были, там убийства или еще какие-то чрезвычайные такие происшествия. И вот чтобы изолировать таких людей, которые склонны к этим, внутрилагерным преступлением, оперативная часть занимается этими делами и таких людей как-то перемещает с места на место, где они представляют опасность, оттуда их берут и переводят в другое место. Вот эта оперативная работа их. Ну, и он мне заявил ещё тогда, когда я первый раз его спрашивал, он говорит:

- У меня в этом году 9 чрезвычайных происшествий, и я не хочу, чтобы ещё одно повторилось. Как будто бы от меня ожидалось какое-то там чрезвычайное происшествие в этой зоне, где я работал. И вот они перевели меня в лес. А фактически эта лесная бригада уже пользуется более слабым режимом. Больше свободы, вплоть до того, что неверующие там, ну как Господь говорит, сыны века сего догадливее Сынов света. Были случаи, что там имели даже свидания с своими родственниками и женами. В лесу там. Договариваются с солдатом, он отойдёт немножко в сторону и целый день они беседует, отдыхают, кушают. А потом к вечеру зайдёт сюда в "запретку". Солдату заплатят. Фактически были более свободные условия, только физически там труднее. Месяц я проработал сучкорубом и меня перевели там же, уже местное начальство в лесу, помощником повара на кухню, а оперуполномоченный всё время добивался, чтобы меня с легкой работы сняли и только на тяжелые ставили. И начальник отряда даже мне заявил так:

- До самого звонка ты будешь отбывать свой срок и будешь здесь работать сучкорубом!

В смысле молитвы, там было свободнее в лесу. На машинах нас туда возили, а потом обратно. Часов 12 и больше приходилось быть там. До 15 августа 1975 года я проработал, почувствовал сильное переутомление. Горло, левая рука, грудь стало колоть. Уже невозможно было руку поднять. И дыхание уже труднее было, в области сердца боли были, трудное дыхание было. Я пошёл в санчасть. Оказалось, что с сердцем плохо, сразу меня освободили от работы  полмесяца лечили, уколы сердечные ставили, таблетки давали и списали на легкую работу. До звонка я не остался там работать сучкорубом. 

На совсем легкую работу я не попала. Когда списали, то попал к грузчикам. И там считается, как самая легкая работа у этой бригады. В зоне. В рабочей зоне. Плечики бригада делают (плечики для одежды). Там столярные станки. На станках весь этот процесс. В любой бригаде свежему человеку не дадут полегче работу. Они стараются столкнуть его туда, где никто не хочет работать. И вот грузчиком меня поставили. Заготовки плечиков, такие огромные ящики, килограмм по 150, иногда по 180, и вот это вдвоём надо поднимать и нести. Вот такая "лёгкая" работа. Нести в сушилку, загружать на вагонетку, а те которые из сушилки, те уже легче, эти заготовки на плечики. 

И там я  грузчиком с полгода проработал, а потом уже только устроился на лёгкую работу. Через знакомых. 

Ну, а встреча была хорошая. Прямо тут, у лагеря встретили меня. Две сестры, два брата и пятая - жена моя, Валя. Около зоны встретили. Там немножко было недоразумение с документами, не всё было готово. Меня долго там обыскивали. Пол девятого вечера вышел. И автобус рейсовый уже ушёл и нам предложили ехать лагерным автобусом. Там лагерное начальство куда-то ехали по своим делам и нас захватили, и чтобы побыстрее. Должен был меня сопровождать капитан из спецчасти до поезда. Билет на поезд был куплен за государственные счёт, не за мой счёт. И поскольку жена приехала, она купила билеты на самолёт, и уже как бы доверяя ей, отдали мне документы, и уже не стали меня сопровождать. Это как положено обычно всех так сопровождают. Не стали меня сопровождать и уже провожали меня оттуда друзья. И всю ночь мы летели до Ростова. В Ростове тоже ожидая, что кто-то будет нас встречать с друзьями, видим, что никто не пришёл. И когда мы зашли с Валей, друзья наши с вещами были, с покупками. Они остались там на остановке, а мы забежали к старцу, к этому Ростовскому, к Дмитрию Степановичу Рогожину. И уже от него узнали, почему нас не встретили. Он-то и не знал, что кто-то собирается нас встречать. И мы понял из его разговора, что ростовчанам было не до встречи, что тут уже произошли обыски. В семье Захаровых, сестру Иду взяли, арестовали. Много литературы забрали... Сразу стало понятно почему нас даже и враги не встретили, и друзья не встретили. Все были заняты. 

Это как раз пятница была, в пятницу пришли мы на вечерние собрания, тут уже вся Церковь ожидала. Такое хорошее собрание было в пятницу. Слава Господу! 

В воскресение побыли в собрании утром и вечером. Тоже вечером молодежь, вот так же как и сегодня, принесли мне альбом и цветы. Очень тёплая встреча была.

Батурин Николай Георгиевич (1927-1988)