Всякий раз, когда я слышу текст Писания, который проповедовал Кирилл, — «Выходите из Вавилона, бегите от халдеев, возвещайте с радостью, говорите: “Господь искупил раба Своего”», — я вспоминаю одно свидетельство.
Это рассказ брата из нашего Краснодарского края, его зовут Витя. Он вырос в христианской семье. Наверное, вот эти мальчики на передней лавочке так же сидели и отвлекались, как он, и не слушали. А потом подростком он пошёл в секцию бокса, затем — в восточные единоборства. Он был способным мальчиком, и тренер обратил на это внимание. Он хорошо возрастал в этом, и ребята постарше, тоже спортивные, подтянули его к себе. Так незаметно он втянулся в бригаду.
Тогда были девяностые годы, были группировки, бригады — воровские, разные преступные. И он попал в одну из преступных группировок. Они занимались рэкетом: девяностые, лёгкие деньги, преступный мир, бары, рестораны, деньги, доллары, наркотики. Он подсел и на наркотики. Были разборки между группировками. Об одной из разборок — я сокращаю, а он рассказывал подробно — он говорит: «Я лежу, моих никого нет. Надо мной стоят ребята из другой группировки. И один у другого спрашивает: “Ну что с ним делать будем?” Тот говорит: “Да прикончить его надо, чтобы у нас проблем не было, ни с кем не мириться”. И один подходит, заточка в руке у него большая, он ставит мне на сердце, я только вдыхаю — а он прокалывает мне насквозь: заточка проходит в двух миллиметрах от сердца. Я в реанимации...».
Потом уже, спустя время, когда он дома вспоминает об этом и Коля, его родной брат, спрашивает: «Витя, а ты хоть вспомнил тогда о Боге? Вот когда тебя ширяли — ты хоть успел помолиться, покаяться?» Он даже не вспомнил. С детства сидел, слышал, всё знал, — но даже не вспомнил в тот момент.
И он говорит: «Когда я уже был дома, когда меня выписали, мне не надо было говорить, что мне нужно делать. Я прекрасно понимал: это последнее предупреждение в жизни, иначе — просто уже…»
И он говорит: «Я положил в сердце своём так: если я покаюсь, я должен испытать радость. Если я радости не испытаю, значит, Бог меня не простил. Настолько я много зла сделал...». И вот так рассуждает он в мыслях. И тут у него ночью в мыслях побуждение: «Зови маму, становись на колени и молись». Он тут же сам в себе отвечает: — «Не, ну зачем сейчас? Я в пятницу на собрании покаюсь». — «Нет. Вставай сейчас, в пятницу не успеешь».
Он зовёт маму: «Мама, я хочу покаяться». Становится на колени, просит прощения. И говорит: «А внутри пустота». А он положил в сердце своём, что если радостью наполнится сердце, значит, Бог меня простил. В тот момент, когда его проткнули, он был в клинической смерти — и, то ли он восхищен был, то ли ангел ему явился, — прокрутил ему всю жизнь. И он в этом состоянии просит прощения, а Господь ему говорит: «Нет, Витя, ты обманщик. Вот здесь ты каялся, вот здесь ты просил прощения, вот здесь ты говорил, вернёшься в церковь, вот здесь Я спас тебя». То есть моменты, где он уже был на смерти, — там у него, по-моему, уже несколько моментов было, когда он умирал. И Господь говорит: «Витя, ты обманщик». А потом он приходит в себя после этого состояния и с сомнением: простил ли меня Бог или не простит?
А мама радуется: «Витя, поздравляю. Господи, слава Тебе!» А он говорит: «Мама, нет, не то, что-то не то, давай ещё раз». Ещё раз встал на колени: «Мама, помолись ты». Мама помолилась, помолился он — и его так прорвало, такое сокрушение, осуждение за всё, за всё, — всё в памяти всплыло, последнее ножевое проникновение этой заточки. И говорит: «Я встал, и сердце наполнилось не только миром и успокоением, но и радостью». Возвещайте с радостью: «Господь искупил раба Своего».
Знаете, кто-то думает, что успеет покаяться в последний момент. Не в нашей власти время нашего покаяния. «Я дал ей время покаяться», — говорит Христос, но она не покаялась. Время нашего покаяния назначает нам Бог. Не мы назначаем сами себе его.
from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/En9fqlW
via IFTTT