Быть утешенным Господом. Брат Олег Любич

Буду читать из книги Ветхого Завета, из последней главы книги пророка Исаии. Прочитаю два текста: 13 и 14.
«Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас, и вы будете утешены в Иерусалиме. И увидите это, и возрадуется сердце ваше, и кости ваши расцветут, как молодая зелень, и откроется рука Господа рабам Его, и на врагов Своих Он разгневается».

Эту главу я читал сегодня по плану. Она созвучна с моими размышлениями, которыми я предполагал сегодня поделиться, — о слове «служение». И хотелось бы вместе поразмышлять с вами.

Друзья, вот в этих стихах говорится о любви всемогущего Бога к своему творению. «Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас». Сегодня нам предстоял путь из Москвы. Была задержка рейса. В различных обстоятельствах Бог преподаёт уроки нам. И вот мы уже садимся в самолёт, и там получилась задержка. Люди уставшие, ночь глубокая, два часа ночи по Москве. Люди полусонные. И уже у каждого такое желание — и у нас тоже — быстрее сесть в самолёт, в кресло, и отключиться, поспать. Быстрее бы. Бывает же такое, правда, друзья? Мы обратили внимание на одну семью. Мальчик, наверное, ему лет пять, может быть, шесть. И мама с папой. Так получилось, что когда они вещи клали на полки, мама обнаруживает, что забыла где-то свою куртку. И она мужу говорит: «Слушай, где моя куртка?» Он говорит: «Ну, ты же должна была за ней смотреть». Она ему говорит: «Слушай, я там сидела, там её забыла. Сходи, пожалуйста». И он пошёл. Пошёл за курткой. Это же надо пробиться. Все идут садиться, а это надо против потока. И все же хотят побыстрее к своему креслу. А ещё и с вещами. Мы знаем, как это происходит. Многие летают, если не все, то практически многие. И мальчик начинает кричать: Папочка, папочка! Друзья, я редко такое вижу, когда так сын плачет за отцом. Мать пытается как-то своего сына успокоить: «Ну, подожди, вот сейчас папочка придет, сейчас папочка принесёт куртку, придёт». А мальчик делится своими размышлениями: «Папа на самолёт опоздает». А посадка была через телетрап. Понимаете, это не то что автобус. Если бы автобус, конечно, отец навряд ли бы уже за курткой пошёл. И я смотрел, как эта мама успокаивала сына своего. «Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас».

Друзья, уже все почти сели, в самом конце папа идёт. А чем дольше времени, у ребёнка уже истерика. Мать пытается целовать его и в лобик, и в ухо, и в глаз. Она заботилась о нём прилежно, по-матерински это делала. Потом она ему говорит: «Ну, смотри, вот смотри, вот папа твой, смотри, он поднимается». Увидел мальчик папу — ещё сильнее заплакал. Какая причина? Он увидел отца.

Братья, сёстры, Господь сегодня напоминает это слово и говорит: «Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас, и вы будете утешены в Иерусалиме».

Речь идёт о том, что мы с вами каждый нуждаемся и будем нуждаться в том, чтобы получить утешение. Одно из действий Духа Святого — давайте мы с вами вспомним, когда Христос говорит Своим ученикам: «Мне надо от вас уйти, и Я пошлю к вам Духа», — и Его называют Духом Утешителем. Он говорит: «Я пошлю к вам Духа Утешителя, пошлю Его вам». В этом стихе, речь продолжается: смотрите, «и вы будете утешены» где? В Иерусалиме.

Как на сегодняшний день эти слова для себя принять? Где утешение найти? Ученики утешились в Иерусалиме, а мы? Благодать, утешение и покой сегодня в церкви Христа. Мы будем утешены в церкви. Человек всегда нуждается в утешении и пытается в чём-то его найти. Но находит ли? А почему не находит? Потому что ищет не там. Люди мира сего в чём ищут утешения? В эти последние перед новым годом дни, — суета такая, в магазинах полно людей, что-то кому-то надо. На вокзалах... Нам надо было электричкой ехать с Павелецкого вокзала в Домодедово. И смотришь — столько народа, и думаешь: столько ездил раньше. Ну, не в канун, конечно, Нового года. Раньше было меньше людей. А это вот прямо как будто всё уже...

Господь хочет, чтобы мы с вами понимали, что утешение мы находим только среди Его народа и находим утешение в церкви.

Как-то недавно было одно служение. И одна сестра, перед собранием возбуждённая говорит: «Как быть? Как несправедливо поступают? И с моими детьми несправедливо поступают?» И она вся в возмущении. А тут уже собрание надо начинать. И как-то болит сердце этой сестры. А в конце собрания она горячо молилась и благодарила Бога! Знаете, за что она благодарила? За то, что её Бог в собрании утешил, и говорит: «Как хорошо, что я сегодня пришла в собрание». Друзья, проблема не одного дня и не одного месяца. Всё нарастает. И там годами обстановка в той среде не из лучших. И теперь как поступить? Сестра говорит: «Сегодня Бог сказал, как мне поступить через Своё Слово. Не буду откладывать. После собрания иду в магазин, покупать торт, и пойду в гости к обидчице». Не откладывай. Потому что чуть-чуть отложишь, кто-то позвонит: «Слушай, а что настроения нет?» Мы же по голосу слышим? Мне брат сегодня звонит: А что у тебя голос такой?... Да, я только пролетел. Поэтому какой у меня ещё голос, конечно, уставший. И ещё не можешь прийти в себя и понять, где ты находишься. Тот климат, который там, на «большой земле», как мы говорим, я его легче переношу, наверное, вы тоже, чем здесь. А тут ещё полярная ночь. И по голосу можно определить.

Позже сестра присылает сообщение: «Торт купила, в гости сходила, вместе поплакали, друг у друга прощения попросили». Всё. Воцарился мир Божий.

Друзья, смотрите, а разве нельзя вот это успокоение, утешение получить дома? Ну, зачем эти собрания? Сегодня брат отметил из наблюдения: 48 воскресений в году. С одной стороны, это так много? А с другой стороны — как мало. 365 дней, но не все они одинаково проходят. И здесь Господь хочет, чтобы мы всё-таки могли правильно поступать, как в Писании написано: «К святым и дивным Твоим, которых на земле всё желание моё». То есть вот где Господь заботится и проявляет утешение.

Бывает, конечно, что нет возможности и кто-то болеет продолжительное время, не может быть на собраниях. В нашей местности с вами тоже есть такая сестра. В своё время она очень активная была в церкви. Труженица. Без неё, наверное, ни одно благовестие не проходило, ни одно служение не проходило, везде она была в труде. Но сегодня она в таком преклонном возрасте, сегодня трудно ей прийти в собрание. И время от времени мы, бывает, её посещаем. Может, у кого-то будет возможность тоже её посетить, сестру Надю. Это прекрасно, когн её посещаешь — и сам ободряешься. Потому что: «Братик, ну, давай вот эту песню споем. Давай вот эту ещё песню споем. А вот напомни мне слова, я не помню, уже память плохая. Напомни мне слова этой песни». И поем эту песню. Через время короткое она снова: «А давай ещё раз её споем». И такое там собрание..., тоже собрание. А написано в Писании: «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них». Посмотрите, такова Господня забота. Как это прекрасно.

Но если мы думаем, что неужели только в Иерусалиме, только в церкви утешение, почему я не могу его получить дома? Можешь. Знаете, у нас есть Игарка, небольшое поселение. Это поселение историческое, одно из тех мест, где в ссылках, в тюрьмах очень много было людей. Была программа в стране построить... Первоначально был заключён договор с Америкой: до Аляски от Воркуты построить железную дорогу. Представляете, до Аляски. Но если до Нарьян-Мара — то тоже большое расстояние, а до Аляски... Но исторические сведения свидетельствуют о том, что когда президент Америки увидел, каким путём строится эта железная дорога, он разорвал этот договор со Сталиным и сказал: «Нет, мы не будем строить, нам не нужна такая дорога, вся кровью пролита». Но слово Сталина перевесило: «А мы будем строить». И через каждые 500 метров были бараки. Бараки женские, мужские. Строилась железная дорога в этих суровых местах. Сколько было крови пролито, сколько было слёз, сколько не досчитались своих детей и родителей в своих семьях, сколько не досчитались сельчан в селениях, в которых жили люди... Не все мужья вернулись, или жёны, мамочки.

Есть немало литературы. И Бог явил милость Свою и зажёгся там светильник. Там Господь создал церковь. Помню я был там на десятилетии церкви. Там было 15 членов церкви. С одной стороны, немного, но с другой, в таких вот местах, куда уже люди... Да, на следующий день после смерти Сталина эта кровавая стройка прекратилась, и название получила «Мёртвая дорога». Её кодовое слово — «503-я стройка». А уже она стала Мёртвой дорогой. На языке людей она стала называться, знаете как, «дорога в никуда». И если посмотреть на жизнь людей без Бога, у них чем-то похожа жизнь, как та дорога в никуда. Сколько страданий, сколько слёз, сколько переживаний. Ради чего всё это было.

Итак, церковь Христа, и имя Господа там славилось. И так получилось, что закрыли в Игарке лесо-перерабатывающий комбинат. А это было, можно сказать сердце города и Игарка стала медленно умирать. Нам трудно представить, если комбинат здесь закроют. Трудно представить? Если его закроют, может, похлеще, чем с Игаркой. Может, ещё похуже, чем Игарка. И  когда там закрыли комбинат, люди стали разъезжаться. Дошло до такого состояния, когда там осталась одна сестра. Я с ней встретился в этом году. Говорю: «Сестра Валя, а вот как же вам здесь?» А там имеется квартира под дом молитвы, специальная выделенная квартира, есть место, куда можно семьёй переехать, есть прекрасное место, обустроена квартира, можно жить, совершать служение для славы Господа. Можно отпуск там свой провести, как вариант неплохой, как видится в перспективе. Говорю сестре: «Трудно вам? Ссобрания не проходят?» Она говорит: «Как не проходят? Собрания регулярно проходят». Я её спрашиваю: «Как регулярно проходят? Тут же нет братьев». — «Ну и что? Я прихожу, начинаю собрание, пение, слово почитаю, помолюсь». И меня сильно это вдохновило.

Мы сейчас были в деревне. В воскресенье снега много нападало! Люди переживали: снега нет, Новый год! А снега как насыпало! И вот мы там были, не успеваешь чистить его. И бабушки не смогли в собрание прийти. Ни одна бабушка не могла прийти в собрание. Я думаю, сейчас придём с женой вдвоём, будем сидеть в собрании вдвоём. И как всё будет? И думаю, как я буду проводить собрание? Ну, думаю, всё-таки помолимся, всё-таки споем... А сестра Валя в Игарке мне  говорит: «А Господь же со мной, а я же пред Его лицом хожу, поэтому и собрание... Я всегда в собрании». Друзья, и видно её состояние духа, состояние её души, знаете, она такая... С ней беседуешь, и видишь, как она старается не упустить это время встречи. Порой мы к встречам относимся не всегда должным образом. Да, увидели: «А, привет, как дела?» — «Нормально». — «А, ну ладно, я пошёл». У меня дело, у тебя дело, мы разошлись. А годы идут. А она спрашивает: «А когда вы планируете уезжать?» — «Ну, нам надо так-то и так». — «Да, вы так мало побудете?». И она допоздна с нами, и утром пришла, и на дорогу приготовила...  Дорожит душа общением.

Вот таких людей Бог утешает. Почему? Они собраны во имя Его. Да, они получают утешение. Дух Святой заботится. И это условие, как в Ветхом Завете, так и в Новом, остаётся.

Перечитал я сегодня несколько глав, когда 66-ю читал главу. А здесь эта глава у меня называется «Продолжение о благословении». Ой, думаю, интересно: «Продолжение». Если продолжение, значит, где-то есть начало. А оказывается, в 65-й главе там идёт начало. Там написано: «Ответ Господа на молитву». Человек Божий молится, просит Господа, выражает свои чувства, переживания, желания в предыдущих главах. И вот две главы последние. Вот Бог отвечает на молитву человека Божьего и посылает Своё благословение. Знаете, что заметил? Удивительно, о чём Бог отвечает. Вот Бог пророку ответил то, что мы с вами ещё не увидели. А что мы с вами не увидели? Я коротенько. 22-й стих 66-й главы: «Ибо, как новое небо и новая земля, которые Я сотворю, всегда будут пред лицем Моим, говорит Господь, так будет и семя ваше, и имя ваше». О чём речь идёт? Смотрите, за более чем 760 лет до Рождества Христа, то есть это до нашей эры, мы согласимся с этим, правда? Представьте, до нашей эры, и вот Господь Бог говорит о том, что новое небо и новая земля. Как это удивительно! И не только в 66-й главе я читаю, и в 65-й главе думаю: ну, как удивительно! Бог пророку говорит, что будет новая земля. А чего не будет на новой земле, на новом небе? Греха не будет.

И если мы начнём делиться своими размышлениями: зимы не будет. Не будет там зимы, не будет холода. Да, вот всё время будет лето, всё время. Но не знойное лето, которое сушит землю, от которой она трескается, нет. Бывает лето такое - бархатный сезон. Или еще вот не будет полярной ночи. Так написано: ночи там не будет. Смотрите, это же новая земля, новое небо. От престола река жизни берет начало. Удивительно. И там не всё поддаётся нашему человеческому разуму. Дерево жизни! И оно чем удивительное, друзья? Там дерево жизни. Дает свой плод каждый месяц. Листья для исцеления народов. А представьте Господь отвечает на молитву пророка, у которого было много скорбей за народ, переживаний было много. А Господь даёт утешение. И вот эти два стиха, как бы можно сказать, сердцевина: «Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас, и вы будете утешены в Иерусалиме».

И далее, смотрите, 14-й стих: «И увидите это». То есть ваши глаза это увидят. И смотрите: «И возрадуется сердце ваше».

Я привёл пример мальчика, который плакал всё время: «Нет, папа опоздает». Ему мама говорит: «Да нет, не опоздает, смотри, у нас ещё есть время, сейчас папочка придёт, он там где-то уже идёт». Она пытается ему: «Вот-вот». А он плачет. Но когда он увидел, он ещё больше стал плакать. Но это были уже слёзы радости. И когда только папочка рядом сел, малыш ещё плакал. Отец говорит: «Что ты плачешь?» А он уже ответить не может, почему он плачет, но продолжает плакать. Но потом крепко  заснул и проснулся только по прилёту. 

«Увидите это, возрадуется сердце ваше. Кости ваши расцветут». Друзья, бывают кости сохнут. Унылый дух что делает? Сушит кости. А Господь говорит: «А ваши кости расцветут». И такой пример приводится: «Как молодая зелень». Молодая зелень, когда влага, когда дождик идёт на неё начинает цвести и благоухать. И в нашу местность, когда приходит весна мы тоже с вами радуемся и наблюдаем, и душа ликует. А Господь говорит: так будут и души ликовать. И ваша душа будет ликовать. Кости ваши расцветут. Смотрите, радость духовная, я так для себя выписку такую сделал, — радость духовная, вкушаемая душою, отразится на теле. Когда мы эту радость созерцаем в собрании святых, через слово Божие, в молитве, Бог отвечает, и чувствуешь себя даже физически лучше. Печаль сушит кости. Мы вспоминали этот текст: «Унылый дух сушит кости». А мир в совести, радость в Духе Святом благотворно действует на тело. Помните, какую весть принесли ангелы пастухам? «Мир на земле, в человеках благоволение». Мир на земле. Темнота — не темнота, там опасности, которые там бывают во время темноты, они разные бывают. Не только от хищного зверя опасность бывает во время темноты, как бы куда-то ни упасть, в какую-то пропасть, как бы ни упасть, что-то себе не сломать. А вот теперь пастухи говорят: «Идём, посмотрим». И слышат это ликование хора ангелов, и душа наполняется радостью. Поэтому пусть Господь благословит и нас, чтобы мы для себя оценили то, что Бог даёт нам. «Я говорю: Я вас утешу, и это хочу делать, и Я это всегда делаю. Тебе надо всегда быть там, где Я это делаю. А Я это делаю в церкви».

Пусть Господь благословит, чтобы нас тянуло в церковь, чтобы всегда влекло в церковь, чтобы всегда мы этого желали и к этому стремились. Пусть Господь нас также благословит.

Ещё в 14-м стихе мы читаем: «И откроется рука Господа рабам Его». «Откроется рука Господа». Что это значит — «откроется»? То есть человек познает, то есть он увидит. Вот эту руку Господа. Постоянно наш Господь нам давал на протяжении года познавать Себя. Да, Христос говорит уверовавшим: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными». Бог ведёт нас путём познания, чтобы мы познавали. Когда открывается рука Господня, то есть открывается путь и мы получаем благословение, явление воли Божией. И когда ты видишь, какова воля Божия, уже гораздо проще. Бывает, что рука Божия не всегда сразу открывается, не по расписанию. Вот мы знаем, что рейс должен по расписанию, и мы уже к этому времени приезжаем, приходим, ждём. И здесь тишина. На табло время вылета уже гораздо больше, уже час прошёл и тишина. На табло смотришь: 12 рейсов задержано. Значит, что-то не то в аэропорту. А чуть позже вообще закрыли аэропорт Домодедово. Выпускали поштучно самолёты. Я обратил внимание, что люди по-разному ожидают. Кто-то стоит прямо у стойки, ему побыстрее бы пройти. Кто-то уютно уселся в кресле, себя чувствует неплохо. Если двое, можно голову на плечо кому-то рядом положить, родному человеку. Люди сидели с нами в ожидании рейса и вдруг слышу их рассуждение: «А может, давай домой вернёмся». И за 15 минут до посадки в самолёт они подходят с посадочными на стойку регистрации и говорят: «Мы уходим домой». Работник аэропорта улыбается. Думала, шутка такая новогодняя. Но они говорят: «Нет, мы идём домой». Вдимо живут рядом.

«Мы идём домой». — «Как домой? Сейчас регистрация будет». — «Мы уже устали ждать. Мы идём домой». Они развернулись и пошли домой. Только ушли, минут пять прошло, и объявили посадку на самолёт, и мы улетели. Какой можем здесь урок извлечь. Нам остаётся, может быть, чуть-чуть, совсем чуть-чуть. А кто-то подумает: да, устал я, ничего, столько времени молюсь, столько времени прошу, а вот рука Господня не открывается. Бывает же такое? Не по первой нашей молитве каются наши дети. И за это слава Богу. Почему? Да потому что, если бы каялись по первой нашей молитве, а также если бы совершались великие дела, и всё, чего бы мы ни просили, то получали бы, то мы бы были гордецы, подобные Люциферу. Думаю, что у ангела света, херувима осеняющего, у него всё получалось, у него всё было замечательно. Иначе бы третья часть ангелов не пошла бы за ним. Да, мы не знаем с вами, сколько ангелов вообще. Знаем, что тьмы тем. Но третья часть — это всё-таки много. То есть они что-то видели. Павел в своё время говорил: «Дано мне жало в плоть, чтобы я не превозносился». То есть Бог необходимое даёт для жизни, для служения, для труда. Но Он делает так, чтобы мы всегда чувствовали свою зависимость от Творца, от Спасителя, от Духа Благого и Святого. Чтобы мы всегда чувствовали эту зависимость. И есть такая песня, там такие прекрасные слова: «Мне хорошо в зависимости этой, брать от Тебя и отдавать Тебе». Поэтому пусть Господь нас благословит, чтобы мы всегда видели эту руку Господа, которая для нас открыта.

Когда для нас рука открыта и мы видим, что Бог действует, хорошо не промедлить. Трудно ждать, когда закрыта регистрация на рейс. И сколько ещё, кто его знает, ждать. И разные моменты бывают.

Помню пришлось в аэропорту, в 2001-й году, 10 суток в аэропорту ждал вылета на Норильск, на 11-е сутки только улетел.  Тогда я хороший урок получил. А был циклон, потом ещё один циклон, потом ещё один циклон. И мне попалась трилогия «Счастье потерянной жизни». Три книги. Я давно хотел их прочитать.  И тут, когда задержка пошла, мысль такая: вот, смотри, у тебя как раз есть время. И я читаю. Сел я в самолёт на одиннадцатые сутки и читаю. Помните, что там, кто читал «Счастье потерянной жизни»? Там, когда Павел Владыкин из Магадана в Хабаровск летел, и тоже 10 суток не мог улететь, и на 11-е сутки улетел. И когда читаю: «11 суток»... Так, а на какие сутки я улечу. Так и вышло. Я получил от Господа ответ. Люди по-разному воспринои тогда задержку: кто-то на первый же день сдавал билет: «Всё, я через Красноярск полечу, я быстрее дома буду». Кто-то просто сдавал билет. А я думал: а как мне быть? Подождать, ещё подождать? И вот, на одиннадцатые сутки. А Бог о своих детях заботится удивительно. Задержка рейса. Люди думают, что кушать? А у меня с собой два пакета с гостиницами, которые я домой вез. Кафе дорого. А мы с друг другом познакомились, нас шесть человек было, и достаем все, что в пакетиках было и кушаем. Всё скушали. Уже есть нечего. Сидим, по-моему, были 10-е сутки, уже с 9-ых на 10-е сутки сидим в аэропорту. Люди сказали: «Мы отсюда не уйдём». Прошли мы снова в накопитель, и люди сказали: «Мы отсюда не уйдём, как хотите». Ну, мы сидим. Одна женщина подходит ко мне, приносит батон колбасы, варёной. Батон целый. Это, говорит, вам. Я не знаю, что это за женщина. Не знаю. Я говорю: «Мне? Я же вас не знаю...» — «Нет, это вам. Это вам». Развернулась и ушла. И мы ещё с теми, кто с нами был, тут шесть человек, мы ещё порезали, покушали, и на одиннадцатые сутки улетели.

Смотрите, как Бог заботится. «Отпускай хлеб твой по водам, ибо по прошествии многих дней...» А где-то хочу сказать, и немногих. Ну, сколько времени прошло, как эти пакеты разделили, и снова оно вернётся к тебе. Это будет радость. Тебя Бог не оставит. И в трудную минуту откроется рука Господня рабам Его.

Не хотел бы читать далее, но в этом стихе есть такое: «...и на врагов Своих Он разгневается». И как этот гнев будет выражаться, там с 15-го стиха идёт. Но моя цель и желание, друзья, на то, что мы рабы Его, мы Его дети, мы те, которых Он как мать утешает, о которых заботился и заботится, о которых переживал и переживает. Уде скоро, совсем скоро, мировые часы останавливаются, как будто остановились, уже табло не меняется. Люди говорят: «А почему так?» У меня по приложению показывают задержку на 30 минут, а на табло для людей, для их успокоения, всё остаётся по-прежнему. То есть то, что лично касается и открывается каждому. Лично нам с вами Господь говорит больше, чем людям этого мира. Думаю, согласимся, правда? И мы знаем, чего мы ждём и Кого мы ждём? Мы ждём нашего любящего Спасителя, Который нас возьмёт в то приготовленное место. Бог пророку говорил, что новую землю, которую Я сотворю... И Господь уже сотворил. А кому Он показал сотворённое? Иоанну уже сотворённое показал. Если пророку Он говорил, что Я сотворю, а Иоанну говорит, что Я сотворил. А теперь нам Он напоминает о том, что нас в это место введёт.

Итак, друзья, мы возблагодарим Господа и прославим Его, помолимся и поблагодарим за всё то, что Он нам посылал в жизни нашей. И написано: «Любящим Бога, призванным по Его изволению, всё содействует ко благу». Аминь. Помолимся.

31.12.2025

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/Yn4TCz7
via IFTTT

Выгодно ли это? К. Х. Пейн. 1894 год

Выгодно ли это? (DOES IT PAY?)

Автор: К. Х. Пейн, доктор богословия (C. H. Payne, D. D.), Монтгомери, Западная Вирджиния.

(Перевод с английского 09.01.2026)

Проповедь произнесена перед Баптистским государственным конвентом Западной Вирджинии в Хантингтоне 1 июня 1894 года. Опубликована по решению конвента в «Баптистском журнале» (Baptist Magazine).

Текст для размышления: «Благочестие на все полезно» (1 Тимофею 4:8)

Мы встаём на вершине той далёкой горы и обращаем лица к Востоку. Мы видим солнце, которое мчит свою колесницу сквозь врата Востока и своим скипетром разгоняет могучую тьму.

Затем мы обращаем взгляды к Западу и созерцаем прекрасную реку Огайо. Она величественно струится вдали, неся на своей гордой груди величественные пароходы, гружённые товарами многих штатов.

Перед нами раскинулся чудесный город. Его мельницы, фабрики, литейные цеха, деловые здания и улицы полны оживлённой суеты. Воздух наполнен дымом и звуками, порождёнными неутомимой деятельностью его жителей.

Несомненно, всё это создано не бесцельными, бездумными безумцами. Нет, это дело рук деятельных, практичных, здравомыслящих людей, которые пытаются ответить на вопрос: выгодно ли это?

Все они стремятся заработать деньги — и это правильно. Деньги — вещь хорошая и полезная. Они приносят комфорт, обеспечивают покой, позволяют:

- принимать морские ванны; 

- вдыхать свежий горный воздух; 

- любоваться красотами природы и искусства — где бы те ни находились. 

С помощью денег мы можем приобрести:

- уютные дома; 

- изящную мебель; 

- прекрасные цветы; 

- дорогие шелка. 

Кроме того, деньги позволяют:

- строить молитвенные дома; 

- нести Евангелие язычникам; 

- дарить радость сердцу вдовы; 

- осушать слёзы сироты. 

Итак, это выгодно. Занятия мирские приносят доход — люди умеют извлекать из них выгоду.

Но выгодно ли религиозное служение? Этот вопрос может показаться шокирующим, но задавать его — не святотатство. Мы вправе поставить его. Мы готовы подвергнуть христианство этому испытанию. Если оно не приносит выгоды — пусть уйдёт.

Приносит ли оно пользу стране и миру?

Отправьтесь в Индию — величественную страну с прекрасными горами, живописными долинами и грандиозными реками. Пройдите сквозь периоды до и после вынесения приговора, пока не встретите полностью сформировавшегося брахмана с возвышенным обликом и величественной поступью, властвующего над землями, а в индийской мысли повсюду укореняется тонкий пантеизм. Где же её железные дороги, телеграфные линии, учебные заведения? Где её торговля и цивилизация? Их нет.

Будда вышел из джунглей Урувелы и воззвал ко всем людям: «Прекратите грешить, стяжайте добродетель, очистите сердце!» Такова доктрина Будды. Однако она не принесла дохода, к которому стремилась душа и за который боролась природа.

О, воздвигните крест в этой прекрасной земле — и непременно раздастся Голос, проносящийся через море: это будет выгодно.

Посмотрите на Египет — величественный древний Египет, колыбель цивилизации, место зарождения истории. Видите, как каналы мысли отравлены учениями пророка Мекки? Величественные древние страны лежат поверженные под пятой турка. Моральный сирокко пронёсся по земле — лишь кое‑где цветёт бутон, исполненный нравственного благоухания.

Перенесёмся к древней, поросшей мхом Китае — старейшей империи мира с её 400 миллионами душ. Её основы были заложены прежде, чем Платон увидел свет, прежде, чем Александр дал сражение, прежде, чем Ромул воздвиг стены Западной империи. Древний упрямый Китай существовал всегда.

Брахман, буддист, зороастриец и Конфуций — все пытались поднять его к свету лучшей цивилизации. Но до сих пор уголь в города доставляют верхом на лошадях, а ещё несколько лет назад у страны не было иной надежды, кроме вечного сна после смерти.

Давайте отвернёмся от этой мрачной картины и взглянем на страны, благословлённые присутствием и силой нашего святого христианства. Что оно сделало для них?

Оно:

- вырубило леса;

- распахало прерии;

- пробило туннели в горах;

- воздвигло города и посёлки;

- построило церкви, школы и больницы.

Были открыты шахты, и сокровища гор хлынули в казну наций.

Христианство:

- возвысило нравы;

- расширило благотворительность;

- укротило враждебность;

- облагородило общество — везде, где оно распространилось.

Сообщение через океан или в Европу занимает лишь час. Путешествие через континент или океан — всего неделя.

Христианство поднимает разум народа на более высокий уровень и укрепляет интеллект для открытий. Наука идёт уверенно лишь тогда, когда берёт за руку христианство — великого хранителя страны.

Ни одно государственное судно не потерпело крушение, когда на борту была христианская вера. Пусть её добрая рука лежит на штурвале — и царь бурь может метать молнии и швырять снаряды, разбивающиеся о волны, вздымающиеся, чтобы поразить облака. Глухие раскаты грома могут прокатываться от берега до берега — но корабль выстоит в буре.

Облака растают, воздух вновь наполнится музыкой и благоуханием сладких пряностей, доносящихся из земли обетованной.

Выгодно ли религию народам? Пусть они ответят. И если они верны тому, что должно быть их убеждением вопреки всему, ответ прогремит: «Благочестие полезно для всего» (1 Тимофею 4:8).

Я всем сердцем верю, что Америка обязана нашему святому христианству всем, что необходимо для истинного счастья и процветания нашего народа, — больше, чем всем государственным деятелям и воинам, которых когда‑либо производила страна.

О, если бы все народы земли сошлись, взялись за руки у креста, обнялись у открытого гроба, и там, на наковальне вечной истины, перековали свои мечи на серпы, а копья — на садовые крючки! Пусть народы узнают: не политика сама по себе, но политика, оживлённая и управляемая благочестием, должна в конечном итоге объединить народы земли и сплотить их великой рукой отцовства Божьего и братства человеческого.

Если бы это свершилось, мы могли бы переписать историю человечества, наполнив фолианты вечности, чтобы их читали все поколения. И с этой великой национальной и международной высоты провозгласить: «Благочестие полезно для всего».

Давайте перенесём эту мысль в сферу личного опыта.

Мы отправимся в море во время шторма, когда валы вздымаются горами, целуя облака в своём величественном подъёме. Корабль, гружённый человеческим грузом, борется за жизнь. Сильные мужчины трепещут от страха, женщины впадают в исступление перед ужасом водной могилы. В такие минуты лишь те могут сохранять спокойствие, кто имеет непоколебимую веру в Того, Кто сказал морю: «Умолкни, перестань!» (Мк. 4:39).

Подобный опыт пережил Джон Уэсли в 1735 году, когда переплывал океан, отправляясь миссионером к индейцам.

А теперь давайте перенесёмся на поле боя, где уже начался поединок. Разведчики отведены, схватка началась:

полки идут в бой;

раздаётся треск ружейной стрельбы;

бригады выдвигаются вперёд;

артиллерия начинает извергать снаряды смерти и разрушения.

Бедные солдаты падают повсюду. Бригады, дивизии и, наконец, армейские корпуса занимают позиции. Две армии встречаются — столкновение подобно землетрясению. Отдаётся приказ идти в штыковую атаку… Именно в этот момент пал благородный юноша. Наступает ночь и останавливает кровавую бойню. Луна холодно взирает на происходящее.

Там, вдали, лежит прекрасный юноша. Он был любимцем матери и кумиром сестры — но он смертельно ранен и умирает. Наклонитесь и прислушайтесь: у него есть послание для вас. Что же он говорит? «Передайте матери, чтобы она встретила меня на небесах».

О, господа, чего стоит религия для умирающего солдата? И чего она стоит для матери и сестры, чьи сердца ушли в могилу вместе с ним? Всё золото Офира не сможет купить матери надежду на встречу в раю.

Когда костры в лагере вновь разгораются и полковник, по просьбе капеллана, собирает солдат на молитву, а генерал появляется на собрании и его призывают молиться, — о, как глубоки и пламенны его мольбы! Он молится за матерей, сестёр и жён, оставшихся без кормильцев, и за защиту солдат, которым ещё суждено выжить.

За такого командира воины будут сражаться до смерти. Для солдата и офицера его религия ценнее жалования.

Перенесём религию в торговый склад: она делает человека честным. Его гири и меры соответствуют стандарту; его аршин всегда равен 36 дюймам; он никогда не продаёт перчатки из овчины под видом лайковых или обувь с бумажной подошвой под видом кожаной. Люди распознают его честность и доверяют его суждениям — и это окупается тысячекратно.

Внесём религию в дом: она создаёт истинного, верного и отважного мужа и отца; она же формирует преданную, любящую жену и мать, а также счастливых, благочестивых детей.

В часы тяжёлых личных испытаний, когда ложные друзья и яростные враги стремятся уничтожить человека, когда жестокий, бездушный, неблагодарный человек, которому вы помогали всеми возможными способами, подобно Иуде, предаёт и продаёт вас, заставляя сердце почти разорваться, — тогда благочестие становится единственной опорой и вознаграждает страдальца тысячекратно.

Принесём христианство в дом скорби. Врач сделал всё, что мог: муж и отец умер, сильная рука, на которую так долго опирались жена и дети, холодна и безжизненна. Но не всё потеряно: надежда перекидывает через могилу радугу обетования. И в нашем небесном доме, без сомнения, уже сейчас многие говорят: «Благочестие полезно для всего».

Теперь, братья, вы прошли через труды и тяготы прошедшего конвенционного года. Позвольте сказать вам: неважно, что вы перенесли и сколько разочарований испытали, — будьте бодры!

Через несколько мимолетных лет те из нас, кто годами трудился среди холмов и долин этой земли, будут ходить по улицам Нового Иерусалима. И среди неисчислимого сонма спасённых мы будем громко восклицать, взывая в тонах экстатической радости: «Благочестие полезно для всего!»

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/mwCUD9G
via IFTTT

Не забывать благодеяний Господа. Брат Денис Свинтицкий

Братья, сёстры, поздравляю всех с наступающим 2026 годом!

Я сегодня размышлял о том, как много нам Бог даровал в 2025 году, как явно была видна Его забота. Я даже начал записывать это. Конечно, многое я не вспомнил, наверное, многое забыл, но тем не менее то богатство благословений, которое Бог явил, лично для меня очевидно. Как много Бог сделал в этом 2025 году, и я думаю, что он прошёл не зря.

В этом году Бог как-то работал со мной, я думаю, что я немножко духовно вырос, старался больше говорить людям о Боге. По грубым прикидкам, Бог позволил нам встретиться вместе примерно 48 раз в этом году. То есть было около 48 воскресений в 2025-м. Я посчитал, сколько собраний пропустил. Наверное, 5 воскресений пропустил по причине работы. Много это или мало? Думаю, это не так уж и много. Хорошо, друзья, что Бог позволил нам... Также минимум 12 раз провести Вечерю, вспомнить о Его страданиях. Конечно, те, кто живут в других районах, возможно, участвуют в Вечере чаще, потому что у них собрания проходят ещё и вечером.

Друзья, сколько же Бог даровал нам возможностей встретиться здесь. Были праздники, были крещения. Для меня в этом году была даже утрата. Бог забрал сестру Аню. Знаете, она мне много что дарила. Духи дарила, дезодоранты. Когда я приехал сюда, я ни одного флакончика не купил. Она всё делала, она покупала это. Поэтому если от меня... пахнет хорошо, то это были её труды.

Была Троица здесь, меня не было. Я отправил ей видео, как мы пели, участвовали. Мне сказали, что она в больнице. Я тогда подумал, что наверное, в этом году она уйдёт. Так и случилось. В это время я был в отпуске и печально, что мы не встретились. Жизнь человеческая заканчивается, и хорошо, когда она заканчивается с Богом.

Что даст предстоящий 2026 год? Знаете, всякие прогнозисты пытаются сделать прогнозы, высчитывают курсы валют, экономику, природные какие-то параметры. Кто-то прогнозирует войны, кто-то — благополучие, какой-то небывалый технический прогресс. Все это туманно, словно смотреть в тусклое стекло, а наверное, даже не просто тусклое, а сквозь сварочное стекло — ничего не видно. Люди пытаются заглянуть в будущее. Почему? Хотят своё счастье построить, хотят урвать это счастье. Но на самом-то деле счастье только с Богом.

Мне бы хотелось прочитать место Писания, которое тоже об этом говорит. Записано в Первой книге Царств, седьмой главе. Случилась в народе израильском война с филистимлянами. И так получилось, что филистимляне, увидев, что евреи были в смятении, в страхе, начали войну против них. Пророк Самуил говорит израильтянам, чтобы они начали взывать к Богу для того, чтобы одержать победу. Седьмая глава, с восьмого стиха: «И сказали сыны Израилевы Самуилу: не переставай взывать о нас к Господу, Богу нашему, чтобы Он спас нас от руки филистимлян. И взял Самуил одного ягнёнка от сосцов и принёс его во всесожжение Господу, и воззвал Самуил к Господу о Израиле, и услышал его Господь. Когда Самуил возносил всесожжение, филистимляне пришли воевать с Израилем. Но Господь возгремел в тот день сильным громом над филистимлянами и навёл на них ужас, и они были поражены пред Израилем. И выступили израильтяне из Массифы и преследовали филистимлян, и поражали их до места под Вефхором. И взял Самуил один камень, и поставил его между Массифою и Шеном, и назвал его Авен-Езер, сказав: до сего места помог нам Господь».

Самуил поставил такой памятник народу израильскому. Была одержана небывалая победа. Народ израильский к этой победе не приложил никаких усилий. Вмешался Бог. Написано, что Он возгремел громом. Все филистимляне пришли в смятение. Если брать глобально, для народа израильского это была не первая подобная победа. У них было много побед, и всегда Бог за них воевал. Он египтян потопил в Чермном море. Иерихон взяли, стены пали, они даже молоточком не ударили. Просто надо было пройти вокруг. Бог за них тяжёлую работу делал. И тут то же самое. Для них это уже как будто чудо каждый раз повторяется. Разве это чудо? Для них это должно было стать обычным. Вот, к сожалению, израильтяне стали считать это обыденностью, что вот так и должно быть, так Бог должен сделать.

Самуил ставит памятник, и называет его Авен-Езер. В сноске написано: «Камень помощи». И слова его: «До сего места помог нам Господь». И действительно, до этого места Господь всегда помогал Израилю, в каждом дне. Но Израиль об этом слишком часто забывал. Когда он забывал об этом, его постигали поражения, болезни.

У человека есть такая способность забывать что-то хорошее. Плохое он может помнить. А почему-то у людей по отношению к Богу хорошее забывается быстрее всего. Мы иногда можем посмотреть на некоторых людей в своём окружении или даже в Библии, как люди могут просто забывать то, что Бог для них делал. И вот из-за того, что они забывают, что они не благодарят Бога, начинаются ожесточения, ропот, недовольства. Человек уходит от Бога и говорит: зачем мне такой Бог? У евреев это часто проявлялось, они забывали, какой у них Бог. А Самуил подчёркивает: до сего места нам Бог помогал. Это важно. Я ставлю памятник, и запомните, дети, взрослые, мужчины, женщины, до этого места нам Господь помогал. Если об этом будем помнить, то всегда будут такие победы. И Бог всегда будет сражаться за нас.

Дальше что нахожу — Библия не отмечает этого. Если мы прочитаем, народ израильский возвратился и не было благодарности Богу. Я сначала так думал. В 17-м стихе говорится: «Потом возвратился в Раму; ибо там был дом его, и там судил он Израиля, и построил там жертвенник Господу». И из всего многочисленного народа жертвенник, какую-то благодарность Богу поставил только один — Самуил. А никто из народа. Вот такая "благодарность" показывает отношение человека к Богу. Отношение израильтян показало, что раз победа одержана, значит можно спокойно идти по домам. Для чего Бог одержал победу? Чтобы они просто спокойно жили. И они спокойно разошлись по домам, начали налаживать свой быт.

Христос, когда исцелил прокажённых, помните, сколько вернулось, чтобы воздать Богу благодарность? Всего лишь один. Из десяти человек получается десять процентов. Ни половина, ни одна треть. И это был человек из язычников, только он поблагодарил Иисуса Христа.

На самом деле благодарность тоже нужно воспитывать. Нам не даётся это от рождения. Мы часто учим своих детей: «Что нужно сказать, если тебе что-то дали?» Бывает, ребёнок забывает. «А что нужно сказать?» — ты ему напоминаешь: «Спасибо» или «Благодарю». И ребёнок учится. Это процесс всей жизни. Благодарить Бога — это тоже процесс всей жизни. Иногда люди, даже верующие христиане, забывают об этом. И у евреев с этим было, конечно, плохо. Но тут стоит вспомнить, как у нас с этим дела. И нам дан такой день, чтобы поблагодарить Бога за то, что Он явил в этом году, вознести Ему благодарственные молитвы.

И ещё Бог напоминает народу израильскому. Мне бы хотелось прочитать, это записано во Второзаконии, 9-я глава. Буду читать с шестого стиха: «Итак знай, что не за праведность твою Господь, Бог твой, даёт тебе овладеть сею доброю землёю, ибо ты народ жестоковыйный. Помни и не забудь, как ты раздражал Господа, Бога твоего, в пустыне». И вот, друзья, Бог напоминает: «С самого того дня, как вышел ты из земли Египетской, и до самого прихода вашего на место сие, вы противились Господу. Вы всегда раздражали Господа и прогневляли Его, так что Господь вознегодовал на вас и хотел истребить вас».

Народ израильский — для нас такая картина, наверное, даже проекция всего грешного человечества. Тут написано: с самого первого дня, как Бог начал с вами работать, вы начали раздражать Его. Он вам протягивал руку помощи, а вы вместо того, чтобы возносить Богу благодарственные молитвы, жертвенники, начали Его раздражать.

Я немного перевожу это на свою жизнь. Мы же тоже все родились во грехе. Когда я только начал осознавать, что такое грех, я вспоминаю, как маму не слушался. Я не просто родителей раздражал, я своим поведением раздражал и Бога. Уже в самом начале сознательной жизни я раздражал Бога. И я стаю перед вами, ещё и за кафедрой, ещё чему-то вас учу. Почему так происходит? Потому что Бог не такой, как люди. Мы уже рассуждали о благости Божьей. Когда Бог смотрит на человека и видит, что человек Его раздражает, не слушается, Бог всё равно относится к этому человеку, в частности ко мне, с любовью. И Он хочет... Бог, конечно, может произвести суд. И, знаете, наверное, в этом году много было произведено судов для неверующих, много, может быть, мы обо всём и не знаем: все эти катаклизмы, какие-то частные случаи. Сегодня в разговоре брат С. А. приводил пример, как было случайное убийство человека, а этот человек воровал в лодке. Я не знаю, когда это было, наверное, давненько. В своё время Бог произвёл такой суд. Кажется, нелепая смерть, а Бог произвёл Свой суд. Наверное, Он говорил этому человеку не раз. В этом году тоже было много явленных судов Божьих. Но есть люди, которые достойны суда, но Бог почему-то не изливает всю Свою чашу гнева. Почему? Потому что Бог с каждым работает индивидуально. Это первое. Ну и второе, за каждого из нас Свою святую кровь пролил Иисус Христос. И Он даёт каждому ещё время, чтобы исправиться.

Я анализирую свою жизнь и минувший год. Мы сейчас пропели псалом о том, что 2025 год... пролетел быстро. И мне кажется, как будто и не было этого года. А может, давайте сразу и 2026-й проводим? Ну, всё равно пройдёт так быстро... Чем старше становишься, тем время идёт очень быстро, пролетает мгновенно.

Самое важное, что мне бы хотелось отметить, — что в этом году Бог много явил милости каждому из нас. Мы много Его раздражали в этом году, а Он нам давал возможность участвовать в Вечере, Он давал нам возможность Его прославить. Очень хочется, чтобы нам в предстоящем году не раздражать нашего Господа. Для этого нужно исправлять пути свои. Для этого нужно работать со своим сердцем, работать над своей жизнью. Для этого нужно от многого отказаться.

И народу израильскому, чтобы не раздражать Бога, нужно было от многого отказаться. Когда они шли через пустыню, Бог учил, чего им нужно избегать. Нужно было отказаться от вождей, которые подстрекают народ ко греху. Им нужно было отказаться от угождения своей плоти, когда им надоела манна, и они мяса захотели. Им нужно было отказаться от идолов и прочего. Им нужно было многому научиться. И для нас это тоже является картиной, примером, чтобы нам перестать раздражать нашего Господа.

А Бог напоминает народу израильскому: просто помни, сколько ты раздражал. Не для того, чтобы укорить и сказать: «Народ израильский, с тобой всё безнадёжно. Всё, что ты умеешь делать, — это раздражать». Для того, чтобы дать возможность исправиться. Для того, чтобы показать, какой у вас оказывается Бог. «Вы Меня раздражали, а Я вас, там, у Хорива... было то-то и то-то, а Я вас на орлиных крыльях нёс на Себе». И для нас это тоже показатель, какой у нас Бог. Мы иногда к Нему плохо относимся, а Бог к нам по-хорошему.

И хотелось бы, чтобы мы тоже исследовали свою жизнь. 365 дней прошло. 365 раз мы просыпались с вами. Где-то мы молились, где-то нет. Где-то Библию читали, где-то не читали. Где-то была возможность сказать о Боге, где-то не было. Это личная статистика, и она есть у Бога. Каждый из нас не знает всего, и я, может быть, многое забыл, где я раздражал Бога. Но у Бога всё записано. И у нас ещё есть шанс это всё исправить. У нас ещё есть шанс у Бога попросить прощения, чтобы Бог об этом забыл, стёр и изгладил, чтобы нам в предстоящем году Бога уже не раздражать, а прославлять, чтобы нам Его возвышать, чтобы Он мог торжествовать в наших сердцах.

Поэтому пусть Господь благословит наши сердца, чтобы в предстоящем году мы могли только прославлять Его, только возвышать, только святить Его в своём сердце, чтобы мы не раздражали Его, чтобы мы не давали повода где-то кому-то хулить имя Бога своим поведением. Пусть Господь от этого всего сохранит, благословит наши сердца. Пусть Бог благословит предстоящий год, пусть Бог благословит вас всех в предстоящем году. Молитесь о нашей молодёжи, о наших детях, молитесь и обо мне, если вам не сложно. Чтобы Бог тоже благословлял, потому что есть что исправлять, друзья, есть.

Иной раз я так думаю: как я провёл этот год? Я представляю себя расслабленным, а вот церковь меня, как четверо друзей, несла на себе. Вижу себя таковым. Поэтому — благодарность Господу, что есть вы — Церковь Христа! Я с вами уже третий Новый год встречаю здесь. Поэтому слава Богу, что мы можем собираться, благодарить Господа.

Видите, мир по-своему отмечает Новый год, со своими пожеланиями. А у нас есть Бог. И слава Богу, что в эти последние часы, минуты мы собираемся вокруг Него. Слава Богу, что у нас есть Церковь, что у нас были и крещения в этом году, что у нас совершается благовестие.

За всё нашему Господу слава. Пусть благословит нас.

31.12.2025

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/ODuGQEi
via IFTTT

Два дня у штундистов (отрывок). Алексей Южный, 1880 год.

Краткое содержание

1. Приезд в лоцманское село Лоцманскую Камянку

Автор (Алексей) прибывает в село, жители которого занимаются исключительно лоцманской проводкой плотов через днепровские пороги.
Описывается суровый быт и каменистая местность, отсутствие типичного для Малороссии сельского хозяйства.

2. Знакомство с жизнью села Любомировка и его школой

Автор обнаруживает, что в селе нет кабака, что вызывает его удивление.
Посещает местную школу, которая поражает его своим богатым оснащением: обилием учебников, наглядных пособий, библиотекой с разнообразной литературой.

3. Беседа с дочерью хозяина (Домахой) о штундизме

Домаха раскрывает автору, что половина села принадлежит к секте штундистов.
Излагает основные принципы их вероучения: отрицание икон и церковной иерархии, собрания для молитвы по домам, приоритет Евангелия и личной нравственности.
Описывает обряды штундистов: устройство общины со «старшим братом», совершение браков и крещений («вводное»), причащение («преломление хлеба»), отношение к праздникам.

4. Репрессии против штундистов

Домаха рассказывает о гонениях со стороны властей, обысках, арестах и ссылках.
Выражает обиду на то, что штундистов ошибочно обвиняют в социализме.

5. Присутствие на штундистском молитвенном собрании (радении)

Автор подробно описывает обстановку и ход собрания в доме хозяев.
Отмечает чинность, благочестие и назидательность проповеди, сравнивая это с другими сектами.

6. Социальные последствия штундизма в селе

На следующий день автор наблюдает, как сельский сход справедливо разрешает тяжбу между штундистом и «церковником».
Получает от местных жителей (включая оппонента) положительные отзывы о штундистах: отмечаются их трезвость, трудолюбие, взаимопомощь и влияние на закрытие кабаков.

Алексей Южный, начав с этнографических наблюдений, представляет штундизм не как маргинальную секту, а как сильное религиозно-нравственное движение, приводящее к заметному улучшению быта и общественных нравов в крестьянской среде, несмотря на преследования властей.

ЗАМЕТКИ ПУТЕШЕСТВЕННИКА
... С рассветом ясного июньского утра 1880 года я выехал из Екатеринослава и к полудню был уже в Лоцманской Камянке. Это большое село, населенное исключительно одними лоцманами, которые поочередно переправляют плоты через пороги. На пологом берегу Днепра расположены в два ряда избы, обнесенные небольшим тыном или оградою. Видевшего раньше малорусские деревни с первого взгляда поразит отсутствие какой бы то ни было растительности в Лоцманской Камянке. Здесь не встретишь веселенького вишневого садика, обыкновенно окружающего хату хохла в полтавской и черниговской губерниях. Бедность природы зависит здесь от каменистой почвы, на которой с трудом прививаются какие бы то ни было растения, за исключением нескольких сортов бурьяна, т.е. сорных трав. Большие, светлые и хорошо сделанные избы стоят особняком; во дворе вы не встретите ни больших одоньев хлеба, ни обширных клунь, ни десятков маленьких сарайчиков и клётушек, предназначаемых для разных домашних животных; короче говоря, у жителей Лоцманской Камянки нет почти никакого домашнего хозяйства. Они не пашут хлеба и потому редко у кого есть домашний скот и лошади. Самые зажиточные и даже богатые имеют одну корову и лошадь для домашнего обихода. Все лето и осень заняты у мужчин лоцманской работой, доставляющей им довольно солидный заработок.

По совету везшего меня ямщика, я остановился у местного патриарха лоцманов — Омельченко. Это был высокий, худой и жилистый старик с большою белою бородой, на суровом и умном его лице была написана прямота и честность. К великому моему удовольствию он был дома, и на мой вопрос, скоро ли будут переправляться плоты через пороги, ответил, что если будет хорошая погода, то начнут с понедельника. Сначала мне было немного досадно, что придется так долго ожидать — это была суббота — но потом я утешился, когда Омельченко, точно угадав мои мысли, добавил, что в окрестностях есть много кое-чего интересного; я мог посвятить воскресенье обозрению окрестностей....

... Изъездив более трехсот верст на почтовых и обывательских и посетив множество местечек и сел, я въезжал поздно вечером в село Любомирку. В 1874 году мне пришлось присутствовать в качестве присяжного заседателя во время заседания одесского окружного суда, в котором слушалось дело о распространении штундизма крестьянами села Любомирки: Иваном Рябошапкою и Герасимом Балабаном. Кроме их, на скамье подсудимых сидело еще несколько мужчин и женщин, но все они не произвели на меня никакого впечатления, между тем, как пресвитер Рябошапка и диакон Балабан показались не только мне, но и судебному персоналу и массе публики, наполнявшей залу суда, людьми, выдающимися из ряда обыкновенных. Людей, так твердо убежденных в своей правоте, так искренно и беззаветно верующих в созданный их воображением идеал и с таким самоотвержением защищающих его, очень редко встретите в настоящее время. Рябошапка и Балабан не блистали на суде особенным красноречием и даже весьма часто грешили в своих показаниях против логики, но, несмотря на всё это, слова их производили глубокое впечатление на окружающих, так убедительно они звучали. Это были своего рода апостолы! Благо, что Рябошапка и Балабан говорили перед лицом одесской публики, которая не склонна к увлечению религиозным мистицизмом, а разбирайся это дело в петербургском окружном суде и говори Рябошапка и Балабан перед публикой, увлекавшейся Редстоком, Пашковым и пр. в Петербурге развился бы, пожалуй, «великосветский штундизм». До тех пор я мало слышал о штундистах, на суде выяснилось также немного: подсудимые хотя и говорили с большим увлечением и убедительностью, но в мистическом, отвлеченном тоне, и совсем отказывались объяснить обрядовую сторону своей секты; полицейские же протоколы были составлены так, что из них или ничего нельзя было понять, или они прямо грешили против истины. Поэтому я, заинтересовавшись этой крайне любопытной сектой, старался найти ответ на некоторые вопросы в статьях о штундизме, появлявшихся в разных периодических изданиях, но и в них не находил ничего обстоятельного. Я уверен, что авторы большинства этих статей могли бы сказать более, но так как лучшие статьи, написанные людьми, изучавшими штундизм на месте, появлялись в тех провинциальных изданиях, за которыми в особенности строго следили, то поэтому многое умолчано, о многом сказано вскользь, обиняками. Всё это заставило меня, во время поездки, уклониться от составленного заранее маршрута в сторону, чтобы самому поглядеть на жизнь этих «новых» людей — «часистов» (как известно, слово штундист происходит от немецкого Stunde — час. Отсюда и часисты), как называет их простонародье. Сознаюсь, что время для этого было выбрано мною весьма неудачно, но, во всяком случае, мне пришлось кое-что видеть и слышать, и своими наблюдениями я хочу поделиться с читателями.

Село Любомирка расположено в прекрасной и чрезвычайно живописной местности, на берегу небольшой, но быстрой реки Лыски. Село довольно большое и всё потонуло в яркой роскошной зелени больших деревьев и кустарников. Среди села на высоком погосте стоит небольшая чистенькая церковь, окруженная большим цвинтарем (Цвинтарем в Малороссии называется огороженное место подле церкви. Его всегда усаживают цветами и кустарниками.)

Улицы довольно широкие и ровные, без убийственных выбоин и ухабов. Все дворы обсажены ветлами и другими деревьями, служащими прекрасной защитой от пожаров, этих повсеместных и страшных бичей русских деревень. С первого взгляда я был озадачен одним обстоятельством, сразу бросившимся мне в глаза. В первой половине села хаты были поплоше и все лицевой стороной выходили на улицу, во второй же, где жили люди, по-видимому, зажиточные, хаты ютились внутри дворов, обнесенных высокими плетнями. Впоследствии я узнал причину такого деления. Там жили церковные прихожане, исполнявшие всякие требы и не имевшие причин бояться, что кто-нибудь вечером заглянет в освещенное окно или подслушает интимный разговор; а здесь поселились исключительно одни штундисты, старающиеся скрыть от глаз урядника свои ночные собрания.

Миновав церковь и длинное здание с большими окнами и двумя подъездами, над одним из которых красовалась надпись: «Любомирская сельская школа», над другим: «Сельская расправа», мы остановились у большого двора. Ямщик соскочил с телеги и постучал в новые дощатые ворота. Во дворе послышался лай собаки и через несколько секунд раздался голос:
— Что нужно?
— Отворите, проезжий хочет остановиться переночевать, — отвечал ямщик.
За дверью послышался гром замка; маленькая калитка, вделанная в воротах, приотворилась, насколько позволяла наложенная на нее цепь, и изнутри выглянуло мужское лицо со щетинистыми усами и бородой и серыми сердитыми глазами. Поглядев на меня несколько секунд, лицо скрылось, и немедленно отворились ворота. Тройка взмыленных лошадей, побрякивая колокольцами и бубенчиками, въехала во двор. Большая собака, привязанная у деревянного амбара с большими весами, заливалась яростным лаем и силилась сорваться с цепи. Я сошел с повозки и оглянулся кругом. Двор был довольно большой, но весь загроможденный массою амбарчиков и сараев, красноречиво, впрочем, указывавших на зажиточность хозяев. Везде заметна была безукоризненная чистота и порядок. У большой немецкой телеги за мешком овса стояла сытая лошадь. Высокий и широкоплечий хозяин тщательно запер ворота, наложил большую цепь на калитку и, прикрикнув на собаку, повел меня на чистую половину хаты. Через большие сени с земляным полом, уставленные разной посудой и хозяйственными принадлежностями, мы вошли в просторную комнату с хорошей деревянной мебелью и чистым дощатым полом. Здесь всё было очень просто, но чисто. Я закурил папиросу и разговорился с хозяином. Это был отставной солдат. Звали его Егором Кушниром. Он был довольно словоохотлив и, без всякой скрытности, рассказал мне, что нажил в военной службе большие деньги (он был каптенармусом в одном из кавалерийских полков), выйдя в отставку и получив в наследство от отца усадьбу и землю, он наконец открыл постоялый двор и заработывал очень хорошо. Поболтав с Кушниром почти с час, я попросил, чтобы подали самовар, и он ушел. Оставшись один, я вынул необходимые вещи и зажег свечу, так как уже было довольно темно. Тут только я заметил одну особенность, которая не оставила более никакого сомнения в том, что я был в доме штундиста. В комнате не было иконы. На передней стене, кроме небольшого зеркальца, висела еще какая-то фотография. Я подошел со свечей и, к величайшему моему удивлению, увидел портрет одного из наших известнейших современных писателей, из коллекции изданной известным петербургским фотографом. Каким образом мог попасть сюда этот портрет? думалось мне, как в это время в комнату вошла пожилая женщина, довольно чисто одетая в темное ситцевое платье с черным передником. Молча поклонившись мне, она поставила на стол медный поднос с чайной посудой и хотела выйти, но я остановил ее вопросом.
— Скажите, пожалуйста, где вы добыли этот портрет?
— Это, барин, нашему сыну учительница подарила, за то, что он хорошо учился прошлой зимой. Она после экзаменов многим парнишкам роздала портреты, да куда они нам: если бы еще генерала какого-нибудь, а то кто его знает, что это за барин и отличиев нету. Похож на нашего старосту. Тут как-то весной проезжал один барин, хотел купить его, давал два рубля, да вишь нас не было дома со стариком, ездили на ярмарку в Е., а дочка не продала, — добавила она, вздохнув с сожалением.

Смешно и досадно сделалось мне от этих слов. Сколько пройдет еще годов, прежде, чем наш народ будет ценить этих «господ без отличиев» и интересоваться хоть столько же, сколько заправскими генералами? Еще досаднее становилось за учительницу, которая дарит мальчугану дорогую фотографию, а между тем, оставляет на целое лето без книжки.

Желая, однако, поближе узнать странную учительницу, я спросил старуху:
— Где же эта учительница теперь? Она здесь живет?
— Нет, — отвечала старуха, — ее здесь летом не бывает, она живет в Е., там ее брат богатый помещик, предводитель дворянства и земец. Она опять приедет осенью, когда мы работы в поле покончим.
— А можно будет мне посмотреть школу? — спросил я.
— Отчего же нельзя, можно. При расправе есть сторож, у которого ключи от школы, он вам и покажет ее, если угодно.

На другой день, рано утром, я отправился побродить по селу. Везде закипала деятельная жизнь крестьянина-земледельца. Женщины гнали со дворов к погосту рогатый скот, где уже давно стоял пастух в лаптях и широкой войлочной шляпе, нетерпеливо трубя в маленький медный рожок. Далее собиралась «отара» (овцы). Скота и овец было очень много. По улицам тянулись вереницы мужчин с косами за плечами и кувшинами подле пояса. Это спешили на луга и в леса косари. Стояло вёдро, и потому спешили с уборкой сена, так как недалеко уже был день Петра и Павла, после которого начинается жатва. Мальчики-подростки, верхами, с гиком неслись на поджарых лошаденках за село к болоту и в лес. Везде дымились трубы: женщины спешили сварить обед, чтобы поскорее идти выбирать посконь, полоть огороды и сапать табачные плантации, которых много в селе и окрестностях. Одним словом, каждый был занят, и никого нельзя было увидеть праздным.

Почти на самом краю берега я заметил небольшую хорошенькую усадьбу, похожую на помещичью. Оказалось, что здесь жил «батюшка». У меня явилась-было мысль отправиться к нему и расспросить о штундистах, но потом я вспомнил один случай, когда точно также я было обратился к сельскому священнику за разъяснением одного вопроса и не только не получил ответа, но даже был введен в заблуждение и вследствие этого оставил свое желание без исполнения. Он мог принять меня за чиновника, старающегося разузнать кое-что по приказанию начальства, и тогда он через дьячка восстановил бы против меня и крестьян, а в таком случае, от них не добьешься уже ни слова правды. Я стал даже остерегаться, чтобы как-нибудь случайно не встретиться с пастырем разбежавшихся овец, но впоследствии оказалось, что мои опасения были напрасны, так как он в это время был в Е-де.

Повернув назад, я прошел несколько раз через всё село, рассчитывая встретить где-нибудь классическую вывеску: распивочно и на вынос. Несмотря на раннюю пору, я мог встретить какого-нибудь туземца, чтобы узнать, что мне было нужно. Пробродив почти с час, я к величайшему моему удивлению нигде не находил кабака. Однако, мне не верилось, чтобы его совсем не было в таком большом селе, и я спросил выходившую из одного двора женщину:
— Скажи, пожалуйста, где у вас кабак?
Та поглядела на меня с чрезвычайным изумлением и резко ответила:
— У нас нету кабака уже три года; нечего было приезжать сюда пьянствовать.

Ответ очень сконфузил меня. Повернув направо и пройдя через большой сочный луг, я вошел в село с другой стороны и направился к школе.

Старик отставной унтер, в старом заплатанном мундире, но с яркой галунной нашивкой на рукаве за сверхсрочную службу, подметал площадку перед зданием.
— Здравствуй, старик! Бог на помочь!
— Здравия желаю, ваше благородие! Покорнейше благодарю! — отвечал он, прикладывая руку к козырьку подобия военной фуражки; его видимо смутила моя форменная фуражка с кокардой.
— Ты сторожем здесь служишь? — спросил я.
— Так точно, ваше б-дие, — отрапортовал он.
— А нельзя ли мне посмотреть школу?
— Можно; сейчас изволите посмотреть?
— Да, пожалуй, если только тебе досуг проводить меня.
Солдат побежал в свою коморку за ключами.

Мы вошли в небольшой коридорчик, разделяющий помещение школы на две неравные части; левая, меньшая — занята двумя комнатами, из которых одна служит карцером для шалунов, а другая складом запасных скамей, шкафов и других принадлежностей. Правая состоит из одной большой комнаты с четырьмя большими окнами на юг. Это и была школа. Среди класса в четыре ряда стояли удобные скамьи с врезанными в дерево чернильницами. Перед скамьями, на небольшом возвышении, стоял круглый столик, вроде кафедры, а за ним мягкое кресло. Они были покрыты холщевым чахлом, и я полюбопытствовал немного приподнять его. Столик и кресло оказались сделанными из красного дерева с роскошной резьбой и медными инкрустациями. Далее у передней стены стояли три коричневых шкафа, сверху до низу набитые книгами. Над первым красовалась таблица с надписью: «учебники». Здесь были собраны, судя по заглавиям на корешках, почти все известные в России учебники, начиная от Шишкова и кончая бар. Корфом, Водовозовым, Евтушевским, Пятковским, Сахаровой, Цебриковой и пр. и пр. Такой полной коллекции учебников и в таком числе экземпляров мне еще не приходилось видеть ни в одной школе, а видел я их не одну сотню. Другой шкаф с надписью: «наглядное обучение и игры», был наполнен коробками разного формата и фигурами; наконец, третий с надписью, гласившею, что здесь помещается библиотека, содержал в себе весьма разнообразный выбор книг не только для первоначального чтения, но и для более зрелого возраста. Кроме книг духовно-нравственного содержания, сборников исторических рассказов, я заметил «Русскую историю в жизнеописаниях» Костомарова, «Жизнь животных и птиц по Брему», несколько популярных путешествий и даже два сочинения Ж. Верна. Нечего было и думать, чтобы эти книги составляли подарок земства; они были приобретены на общественные деньги или кем-нибудь подарены; желая разъяснить этот вопрос, я спросил старика:
— Не знаешь ли, кто купил эти книги для школы?
— Общество отпускает каждый год сто рублей на книжки, да потом еще г. С—ий, председатель училищного совета, много пожертвовали в школу, после того как их сестрицу назначили учительницей сюда. Всё, что здесь есть: мебель, шкафы, ландкарты, всё это куплено ими, — отвечал сторож.

Слева на стене висели шесть превосходных карт издания Ильина, напротив — таблицы человеческих племен, а сзади скамей — атлас естественной истории и маленький глобус. Вообще школа внешностью походила на один из низших классов гимназии, что меня весьма приятно поразило, после того, что приходилось мне раньше видеть.

Выйдя из школы, я направился на квартиру, где не рассчитывал уже застать кого-нибудь дома, но вышло не так. Стариков хозяев, сыновей и невестки действительно не было, но в небольшом садике сидела молодая девушка, дочь хозяев, за каким-то шитьем. Это был тип настоящей малорусской красавицы: матовой белизны лицо играло ярким румянцем и оживлялось черными, лучистыми и чрезвычайно умными глазами; большая, густая коса, переплетенная яркой пунцовой лентой, спускалась до земли. Она была одета в чисто малорусский костюм: новая плахта, вытканная из яркого гаруса, спереди тонкая голубая запаска, маленькие «черевички» стройно облегали ножку, тонкая рубаха, вышитая разноцветными шелками и облегавшая широкими складками роскошный бюст и стан, и надетая в распашку ластиковая «корестка», всё это удивительно шло к этой сельской красавице. На шее висел целый пучок монист и бус, а в волосах были небрежно брошены несколько цветков барвинка. Это был, вероятно, баловень семьи.

Войдя во двор, я хотел пройти в комнату, как вдруг из садика раздался голос:
— Чай будете пить?
— С удовольствием! — отвечал я, так как вышедши из дому с утра, действительно проголодался.

Через несколько минут на маленьком столике, стоявшем перед дерновой скамьей, явился весело пыхтевший самовар, белый хлеб, масло и густые сливки. Я с аппетитом принялся за чай и посоветовал Домахе последовать моему примеру.
— Это не грех? — спросила она меня с наивностью.
— Какой же грех? — удивился я вопросу.
— А говорят же, что чай, кофе и табак созданы дьяволом для погибели человека, — отвечала Домаха.

Я старался разуверить ее в этом, и она, наконец, согласилась разделить со мной завтрак.
— Наши чаю не пьют, — как бы извинялась она, — отец держит самовар для проезжих.

Вскоре мы подружились с Домахой: она принялась расспрашивать меня про Петербург, Москву и другие города и притом удивляла меня своими познаниями, так что я даже спросил:
— Неужели вы всё это знаете из рассказов проезжих?
— Нет, я читала в книгах, которые мне дает наша учительница С—ая.
— А ваша учительница хорошая? — полюбопытствовал я.
— Очень хорошая, добрая такая и страсть какая умная: что ни спроси, всё знает, — восторженно ответила девушка.

Разговаривая таким образом, я наконец свел разговор к интересовавшему меня предмету, главной цели моей поездки в Любомирку — к штундизму. Девушка сначала отнекивалась и отвечала уклончиво, потом проговорилась:
— Действительно, вся наша семья и половина любомирцев — штундисты. Только уж не чиновник ли вы? — вдруг спросила она меня.

Я поспешил уверить ее, что расспрашиваю из одного любопытства и объяснил, между прочим, настоящую цель своей поездки (изучение и исследование кустарной промышленности на юге России), чему она очевидно поверила, так как начала относиться ко мне с большим доверием.

— Видите ли, я не сумею объяснить вам, — начала она, — почему отец мой и вообще все штундисты отпали от церкви и перешли в штундизм. Учение это занесено к нам из Николаева несколькими отставными солдатами. К ним сначала пристали только несколько человек, а затем, мало-помалу, начала приставать и вся деревня, и скоро в Любомирке не останется ни одного церковника (Церковниками штундисты называют ходящих в церковь); наши прежние враги видят, что с распространением штундизма мы сделались богаче, мужчины наши не пьют водки, поддерживают друг друга при всякой беде, и потому от перехода на нашу сторону видят только одну пользу для себя, тем более, что наша вера ничем не хуже вашей, а даже, пожалуй, еще лучше. Вы вот признаете евангелие самой святой книгой, постоянно читаете ее, слушаете в церкви, а разве многие из церковников поступают так, как в нем написано? Мы также считаем евангелие самой святой книгой, читаем его постоянно, и чего кто не понимает, то толкуется всеми друг другу, но при этом мы стараемся еще и поступать так, как завещано Христом. Нас гонят за то, что мы не признаем икон, но мы это делаем в силу второй заповеди. Через иконы штундисты и в церковь не ходят, а не будь в церквах икон, мы посещали бы церковь. Но у нас есть своя церковь, более сходная с евангельскою. Помните, в евангелии сказано: «где соберутся два или три во Имя Мое, то и Я посреди их». Вот истинная церковь. Поэтому мы и собираемся для молитвословия и бесед в своих домах поочередно. Каждую пятницу все штундисты приходят к кому-нибудь в дом молиться. Сегодня очередь быть собранию у нас, — добавила она.
— А можно будет мне быть при вашем богослужении? — спросил я.
— Конечно, можно, мы не запрещаем никому молиться с нами и даже рады всякому новому посетителю.

Я очень обрадовался этому и продолжал расспрашивать Домаху о разных сторонах их учения.
— Так как вы будете присутствовать сегодня, если захотите, при нашем радении, то я и не стану рассказывать вам, как оно совершается — сами увидите, а расскажу лучше то, чего вам не придется видеть.

Передам здесь, что я слышал от нее.

«Во время радения начальствует всегда пресвитер или священник, и ему помогает диакон. Прежде у нас был один священник Рябошапка и один диакон Балабан, но потом, когда они уже очень сделались известны в здешней местности и их начали теснить сильно, по наговорам батюшки, то всё общество решило, чтобы постоянного священника не выбирать, а должность эту должен исполнять каждый член общества, в доме которого происходит радение. Таким образом, почти каждый бывает священником хотя раз в год, и это еще лучше, так как более согласно с духом св. писания. Когда все согласились принять это постановление, Рябошапка и Балабан ушли в полтавскую и черниговскую губернии на проповедь. Их послали потому, что они самые старые и опытные штундисты. Каждый из них знает евангелие наизусть. У нас, за всем тем, есть еще «старший» брат, выбираемый раз навсегда (т.е. пожизненно) всем обществом. Старший брат председательствует в собраниях, которые бывают по особенно важным случаям. Он пользуется среди всех особенным почетом и имеет в делах, касающихся всего общества, решающий голос. Теперь старшим братом у нас здешний староста. Старший брат совершает браки и крестит нововступающих.

Если кто желает жениться у нас и получить на то согласие как своих, так и невестиных родителей, тогда он отправляется к старшему брату и заявляет ему об этом. Тот экзаменует жениха из священного писания и затем назначает день свадьбы. В этот день собирается радение в доме родителей невесты и туда является жених. После молитв и чтения евангелия, старший брат благословляет жениха и невесту, и брак совершен. Жених и невеста могут и до венчания жить как муж и жена, но нужно только, чтобы об этом знали родители. Муж и жена могут также развестись впоследствии, с разрешения старшего брата, если почему-либо не сошлись.

Когда собралось несколько человек нововступающих, то старший брат назначает время для крещения. Крещение обыкновенно происходит поздно вечером или ночью, и называется «вводным». Совершается оно так: прежде всего с вечера происходит радение, братья и сестры молятся о вновь вступающих и затем, когда сделается совершенно темно, все надевают белые рубахи и идут к реке. При этом мужчины идут впереди, а женщины сзади. Когда пришли к берегу, старший брат берет каждого нововступающего за руку и вводит сам в реку (от этого крещение называется «вводным»). Мужчин ставят по правую сторону, а женщин по левую. Затем старший брат читает над ними молитву, все хором поют псалом, брат благословляет их и выводит поодиночке из реки. В таком же точно порядке все отправляются назад, — нововступившие причащаются, поются духовные песни и затем все расходятся по домам.

Если кто хочет выйти из общества и пристать к другому толку или снова сделаться церковником, то мы не препятствуем этому и не мстим, как делают другие сектанты. В этом отношении мы придерживаемся полнейшей терпимости.

Мы также и причащаемся. Причастие называется «преломлением хлеба» и совершается наподобие тайной вечери. Священник берет белый хлеб, преломляет его на столько частей, сколько присутствует при радении братьев и сестер, и дает каждому его часть. Затем выпивает из кубка немного вина и поочередно подает всем прочим. Спорный вопрос составляет у нас причащение детей до десятилетнего возраста. Некоторые причащают их, а другие нет, и до сих пор еще не решили.

Праздников мы не признаем никаких на том основании, что сам Иисус Христос благословил труд апостолов в субботу и защищал их от нападок фарисеев, которые порицали апостолов. Впрочем, многие из штундистов празднуют воскресенье и другие праздники по привычке, оставшейся у них с тех пор, как они были еще церковниками или же по необходимости отдыха после трудов».

Конечно, передавая рассказ Домахи, я изменил язык, чтобы не утомлять читателя непонятными для многих малорусскими выражениями, но самую сущность рассказа и сопоставления молодой девушки я передаю в точности. Её страстная, убедительная и разумная речь положительно поразила меня. Не знаю, многие ли самые развитые наши барыни сумеют говорить так, как говорила эта крестьянка.
— А полиция не преследует вашу секту? — спросил я.
— И еще как, — отвечала Домаха. — Сначала, как только появился штундизм, гонения были особенно сильные: штундистов подвергали арестам, делали обыски, держали в тюрьмах, судили и даже ссылали в Сибирь, но потом сделалось немного легче и мы было вздохнули свободнее, но потом опять началась старая история, в особенности с тех пор, как начались волнения по большим городам и развелись социалисты. Да оно всё бы ничего, если бы только урядников не было: от них нам житья нету. Урядник раз арестовал в одной деревушке, населенной одними штундистами, социалиста и с тех пор не только сам, но и становой нас прямо всех социалистами зовет и всё грозит всех со света сжить. И куда нам быть социалистами: вся основа нашего общества в религии заключается, а социалисты никакой религии не признают. — Впрочем, начальство лучше знает: ему виднее, — с иронией произнесла Домаха, и начала просить, чтобы я никому не рассказывал слышанного.

Часов в восемь вечера хозяева возвратились домой. Старуха с невесткой начали убирать скот, доить коров, загонять овец; вскоре затопили печь. Хозяин со старшим сыном возился подле лошадей.

Чтобы не стеснять их своим присутствием, я взял книгу и забрался в самую глушь сада. Сев под кустами черной смородины, я мог свободно наблюдать за всем происходившим во дворе, не будучи сам заметен.

Уже совершенно стемнело; выплыла полная луна и осветила верхушки деревьев, бросая на землю причудливые узоры листьев и ветвей. От реки поднялись густые испарения и столбом стояли над берегом. Я уже хотел было выйти из своей засады, как вдруг в саду показался старик-хозяин, ведя с собой собаку. Он привязал ее в углу и, прикрикнув, чтобы она лежала смирно, ушел в хату. Скоро должны были собираться братья и сестры, и потому старались удалить всякий шум. Однако, для меня близкое соседство большой собаки было не совсем приятно. Каждую минуту она могла выдать мое присутствие лаем, но делать было нечего, приходилось ждать.

Скоро скрипнула калитка, и в дом начали проходить поодиночке мужчины и женщины. В полчаса я насчитал 57 человек, пора была и мне выйти из засады, но собака отрезывала отступление. Раздумывая, как поступить, я увидел Домаху. Она шла к погребу, стоявшему за домом. Я окликнул ее, собака зарычала, но тут подоспела Домаха и заставила ее лечь.

Подождав еще немного, я направился в молельню, помещавшуюся налево от сеней.

Это была комната немного больше моей, чистая и высокая. По бокам у стен, в два ряда, стояли длинные скамьи, вроде нар. На них с правой стороны сидели мужчины, а с левой — женщины. Прямо, против дверей, стоял небольшой столик, покрытый белым полотенцем. На столике лежал массивный серебряный крест, без всяких изображений, евангелие и маленькая черненькая книжечка. В двух серебряных подсвечниках горели тонкие восковые свечи, едва освещавшие комнату. За этим столиком сидел хозяин, а напротив его, спиной к дверям, на низком табурете — низенький коренастый человек с козлиной рыжей бородкой. Это был дьякон. Мое появление, как я заметил, всех покоробило, но никто ничем не выразил мне своего неудовольствия, а мужчины даже со вниманием подвинулись и дали мне место на передней скамье.

Наступила тишина. Хозяин дома, исправлявший должность пресвитера, взял черненькую книжечку и прочел из нее молитву (впоследствии я узнал, что это был сборник духовных песен лондонского издания, доставляемый из-за границы контрабандным путем, за дорогую цену). По окончании молитвы, все поднялись с своих мест и громко пропели: «Аминь!» Затем встал пресвитер и, сложив на груди руки, произнес импровизированную молитву, приблизительно следующего содержания: «Господи, вразуми и настави пришельца на путь истинный; дай ему правильно понять учение наше; если он имеет против твоих верных слуг какой-нибудь лукавый или дурной умысел, то просвети и избавь нас от могущей произойти через то напасти. Братия, помолимся, да сойдет на него благодать Божия!» В ответ на этот призыв, все хором пропели: «Дай, Господи!» Молитва, очевидно, касалась меня. Пресвитер сел на свое место и, взяв книжечку, объявил: «Песнь 7-я». Все опять хором запели довольно бессвязную духовную песнь наподобие псалма. После песни пресвитер прочитал из евангелия нагорную проповедь, собрание заключило ее пением: «Аминь!» и затем пресвитер начал поочередно читать каждое блаженство и толковать его. Эти толкования были настолько просты и удобопонятны, что сделали бы честь любому сельскому священнику. Проповедь продолжалась часа два; между тем я даже и не заметил, как пролетело это время. По окончании проповеди, все опять пропели хором гимн, пресвитер снова произнес импровизированную молитву, в которой молил о даровании всем присутствующим благосостояния, хорошего урожая, «прекращения смуты в русской земле», здравия и благоденствия царствующей фамилии, ограждения секты от козней врагов и, в заключение, благополучного окончания моего путешествия. Все штундисты заключили молитву возгласом: «Пошли, Господи!», и начали подходить целовать крест. Радение было окончено. Я узнал, что иногда во время радения разбираются чисто схоластические вопросы в форме беседы всех братьев и сестер.

В общем «радение» оставило во мне благоприятное впечатление. Здесь всё шло чинно, толково и весьма благочестиво. Здесь не было и следа тех бесчинств и распутства, какие мне пришлось видеть раньше и после этого на радениях скакунов, бегунов, молокан и горлодеров в бессарабской, курской и тамбовской губерниях. (Чтобы кто-нибудь не предположил, что штундисты, стесняясь моего присутствия, могли опустить некоторые обрядности, замечу, что я делал самые тщательные справки, но это ничем не подтвердилось).

Выйдя из молельни, я, соблазнившись прекрасной лунной ночью, прошел несколько раз через село. Вся правая половина села отличалась мертвой тишиной: везде были заперты двери и лишь изредка из-под ворот доносился лай собаки. Зато по другую сторону реки велись хороводы, пелись песни, и заметно было оживление на улицах. Штундисты песни и танцы считают грехом, поэтому их девушек никогда не встретишь ни на «вулице», ни в хороводе, ни на «вечерницах», ни на «досвитках».

На другой день я посетил расправу, где разбиралась жалоба одного штундиста на церковника. Истец жаловался, что церковник заведомо вытравил лошадью его овес. Дело разбирали недолго: ответчик не запирался в совершенном проступке, и суд, состоявший из нескольких почтенных стариков, под председательством старосты, определил возвратить жалобщику потравленный овес натурою. Решением этим остались довольны как истец, так и ответчик. По окончании схода я заговорил с последним и, между прочим, спросил его мнение о штундистах. Я был вправе ожидать более или менее пристрастного ответа, но, к моему удивлению, он отозвался о них с самой хорошей стороны. По его словам, это были самые тихие, трудолюбивые и добрые люди. Прежде в селе было два кабака, и штундисты своим влиянием добились закрытия их, а на вырученные деньги выписали из Одессы хорошую пожарную машину.

Только одни хорошие отзывы о штундистах я слышал и от многих других знающих лиц.

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/1sMIhxd
via IFTTT