Устав похоронной кассы баптистской общины в селении Гильдендорф

Село Гильдендорф (ныне Красносёлка) находится в Одесском районе Одесской области Украины.

Определением Херсонского Губернского по делам об обществах Присутствия, от 2 июня 1910 г., настоящий устав утвержден и помянутое в нем общество внесено в реестр обществ и союзов по Херсонской губернии, под № 81.
Г. Херсон, июня 15 дня 1910 г.
И. д. Губернатора, Вице-Губернатор Камергер Высочайшего Двора Крейти.

В оригинале Устав на двух языках русском, немецком

ОДЕССА. Типография Л. Нитче, ул. Кондратенко, № 30. 1910.

I. Цель кассы.
§ 1. Похоронная касса Баптистской Общины в с. Гильдендорф имеет целью выдачу единовременных пособий на погребение умерших членов ее.

II. Состав кассы. Права и обязанности ее членов.
§ 2. В число членов кассы принимаются лица обоего пола, не достигшие пятидесятилетнего возраста и пользующиеся хорошим здоровьем, проживающие в с. Гильдендорф и в пределах Херсонской губернии.

Примечание 1. Отступление от означенных условий допускается лишь для учредителей кассы и для лиц, вступивших в члены кассы до первого Общего Собрания.

Примечание 2. Членами кассы не могут быть:
а) лица, не достигшие совершеннолетия,
б) учащиеся в учебных заведениях,
в) состоящие на действительной службе нижние воинские чины и юнкера и
г) лица, подвергшиеся ограничению прав по суду.

§ 3. Число членов не может быть более 151 (сто пятьдесят один).

§ 4. Лицо, желающее быть принятым в число членов кассы, должно войти в Правление ее с письменным о том заявлением, вписать свое звание, имя и фамилию в заведенный кассою список и представить свидетельство о своих летах, а в случае надобности и свидетельство о состоянии своего здоровья. Прием в число членов кассы производится Правлением и особой комиссией, назначаемой общим собранием; жалобы же на Правление и комиссию за отказ в приеме в число членов решаются окончательно общим собранием.

§ 5. Если число членов кассы достигает определенного в § 3 количества, то лица, заявляющие желание вступить в участники кассы, вносятся, по уплате ими трех рублей, в список кандидатов в хронологическом порядке. При открытии вакансии, прием в число членов производится по порядку получения заявления о желании вступить в число участников; внесенные при подаче заявления 3 рубля заносятся за счет причитающегося с участника кассы вступительного взноса.

Примечание. Заявившему о своем желании вступить в число участников кассы и, следовательно, внесшему требуемую при подаче прошения о приеме сумму денег, деньги не возвращаются, в случае, если он пожелает взять свое прошение обратно. Если же кандидат по каким-либо причинам не мог быть принят в число членов кассы, то внесенные им деньги ему возвращаются.

§ 6. Члены, имеющие жительство вне селения Гильдендорф, обязаны письменно указать Правлению доверенных от себя лиц для выполнения за них всех обязательств, требуемых уставом кассы.

§ 7. Каждый член при вступлении в число участников кассы вносит единовременно пять рублей. Кандидаты при вступлении в число членов уплачивают дополнительно два рубля (см. § 5).

§ 8. Супруги при вступлении в число членов, а равно при производстве установленных взносов, считаются за одно лицо, но в случае их смерти похоронное пособие выплачивается из кассы отдельно как на погребение мужа, так и на погребение жены.

§ 9. В случае смерти члена или его жены, каждый из остальных участников, за исключением супруга, оставшегося в живых, уплачивает в кассу пять рублей. На внесение сих денег назначается четырехнедельный срок, считая со дня получения Правлением объявления о смерти члена. В случае одновременной смерти двух или более членов, на уплату взносов для каждого из них назначаются особые сроки, а именно: для первого взноса — четырехнедельный, а для каждого последующего — трехнедельный.

§ 10. Все взносы передаются одному из членов Правления, назначенному кассою; в получении взноса выдается печатаная, за подписью двух членов Правления квитанция.

§ 11. В случае неуплаты взноса в установленный срок (§ 9), просрочивший подвергается штрафу в размере одного рубля и письменно извещается Правлением об уплате взноса в двухнедельный срок. Если же и в течение этого времени не будет представлен причитающийся с неисправного плательщика взнос, то он исключается из числа членов. Равным образом и за упорное нарушение устава, или вред, причиняемый кассе, участники ее могут быть исключены из кассы по приговору 2/3 голосов наличных членов общего собрания, которое, по желанию исключенного, обязано предварительно выслушать все приводимые им в свое оправдание объяснения.

Примечание. Исключенные неисправные плательщики, по уплате причитающихся с них сумм, могут опять быть приняты в число членов кассы общим собранием.

III. Капиталы кассы.
§ 12. Капитал кассы образуется:
1) из вступительных членских взносов (§ 7);
2) из платы за внесение в список кандидатов (§ 5);
3) из взносов, уплачиваемых членами при смертных случаях (§ 9);
4) из процентов на капиталы кассы и штрафных сумм;
5) из остатков похоронных пособий тех членов кассы, которые умирают, не оставив прямых наследников (§ 18).

§ 13. Из накопленных сбережений кассы, не требуемых для покрытия текущих расходов, на возможные и непредвиденные расходы назначается 1,000 рублей, которые обращаются Правлением в государственные или гарантированные правительством процентные бумаги; из сбережений, превосходящих эту сумму, могут быть производимы в пользу проектированного приютного дома Баптистов — «Приют старцев» или другого богоугодного заведения ежегодные отчисления, по усмотрению общего собрания.

§ 14. Наличные, необходимые для текущих нужд кассы, деньги и документы кассы хранятся в огнеупорной кассе или предназначенном для этой цели шкафу, за тремя замками, ключи от которых должны находиться у членов Правления, по одному у каждого.

§ 15. Общее собрание, на основании представленной Правлением сметы, назначает ежегодно определенную сумму на расходы по управлению делами кассы и прочие надобности. Без разрешения общего собрания Правление не должно производить расходов, сверх определенных по смете.

IV. О выдаче похоронных пособий.
§ 16. Пособия выплачиваются кассою по следующему расчету:
   За 1–5 взносов — 200 р.; за 41–45 взносов — 420 р.
   За 6–10 взносов — 225 р.; за 46–50 взносов — 450 р.
   За 11–15 взносов — 250 р.; за 51–55 взносов — 480 р.
   За 16–20 взносов — 275 р.; за 56–60 взносов — 510 р.
   За 21–25 взносов — 300 р.; за 61–65 взносов — 540 р.
   За 26–30 взносов — 330 р.; за 66–70 взносов — 570 р.
   За 31–35 взносов — 360 р.; за 71–75 взносов — 600 р.
   За 36–40 взносов — 390 р.

§ 17. Член, сделавший 75 взносов, освобождается от дальнейших платежей, сохраняя все права на получение похоронного пособия, причем открывается вакансия для принятия нового члена.

§ 18. Похоронное пособие выплачивается по смерти члена оставшемуся в живых супругу (у) или, при неимении супруга (ги), законным наследникам умершего (ей) не позже 24 часов после получения Правлением свидетельства о смерти члена. Ни разведенные супруги, ни кредиторы покойного не могут заявлять притязания на получение выданных из кассы денег. Член, не имеющий жены или мужа, ни детей, сообщает Правлению письменным заявлением, кому после его смерти должно быть выплачено пособие; если не было подано такого заявления при жизни покойного, а также не сделано завещательного распоряжения умершим, то обязанность похоронить его, соответственно его званию, лежит на Правлении, а деньги, остающиеся за покрытием издержек, поступают в пользу кассы.

Примечание. Если доказано, что совершено убийство члена или супруга его с целью получения похоронного пособия, Правление обязано отказать в получении пособия претенденту.

§ 19. Если вдова умершего члена пожелает продолжать участие в кассе, то должна письменно заявить о том Правлению в продолжении двух недель и уплачивать по-прежнему причитающиеся с нее членские взносы. Если она откажется от дальнейших взносов, то похоронное пособие после смерти ее выдается прямым наследникам или же ею указанному еще при жизни лицу, в том размере, в каком оно было выдано ей после смерти мужа. Если же член-вдовец, получивший уже пособие за умершую свою жену, откажется от производства взносов, то он исключается из числа членов, на общем основании, лишается всякого права на обратное получение сделанных им по день смерти его жены взносов, и наследники его лишаются права на получение похоронного пособия.

§ 20. Если холостой член женится, то права на получение пособия распространяются и на жену его, в размере, соответствующем числу сделанных им взносов, со времени поступления его в кассу.

§ 21. При вторичном вступлении в брак, член-вдовец или вдова уплачивает за свою вторую жену или мужа вступительную плату (§ 7), если лицо, вступающее в брак, не числится в данный момент членом кассы; вторая жена или второй муж должны соответствовать требованиям (§ 2). В случае смерти второй жены или второго мужа, внесенных в список членов, пособие исчисляется по числу взносов со времени участия покойного (или покойной) в кассе.

§ 22. В случае добровольного выхода или же исключения из числа членов кассы, выбывающий получает обратно в трехнедельный срок штрафных денег и вступительной платы, если за ним не имеется никаких обязательств по кассе. Если же выбывающий член, по случаю смерти жены (мужа) воспользовался похоронным пособием, то оно вычитается из возвращаемых взносов.

§ 23. На пособия, выдаваемые из сумм кассы, не могут быть обращаемы никакие посторонние, не относящиеся к целям кассы взыскания. Если кто-либо из членов кассы сделает 75 взносов и находится в стеснительных жизненных условиях, то ему разрешается еще при жизни пользоваться частью того пособия, которое выдается кассой после смерти каждому из ее членов, внесшему 75 раз по 5 рублей, в размере не более 500 рублей, и только в том случае, если такой член письменно входит в Правление с прошением. Остаток в виде 100 рублей остается во всяком случае в кассе до смерти члена. До тех пор, пока муж еще жив, жена не имеет этой привилегии, но после его смерти она получает право пользоваться ею.

V. Управление делами кассы.
§ 24. Делами кассы заведуют: а) Правление и б) Общие Собрания членов.

а) Правление.
§ 25. Правление кассы находится в с. Гильдендорф и состоит из трех членов, избираемых общим собранием из числа членов, не занимающих никаких должностей по управлению делами кассы, сроком на три года, причем ежегодно выбывает из состава правления по одному члену: в первые два года существования кассы по жребию, а впоследствии по старшинству вступления в должность. На случай отсутствия членов Правления по болезни или по каким-либо другим уважительным причинам, их заменяют избранные из числа тех же лиц, тем же порядком и на тот же срок три кандидата к ним, заранее о том уведомленные. Выбывшие из состава Правления члены его и кандидаты к ним могут быть выбираемы вновь, если изъявят на то согласие. Члены Правления избирают из своей среды председателя и заступающего его место.

§ 26. Для действительности постановлений Правления в заседаниях его должны присутствовать председательствующий и оба члена его или замещающие их кандидаты.

§ 27. Члены Правления обязаны присутствовать в заседаниях Правления и на общих собраниях. Если один из членов Правления по болезни или другим причинам будет принужден на некоторое время прекратить свои занятия по кассе, то обязан заблаговременно известить о том своего кандидата, который заступает его место и исполняет все обязанности члена на одинаковых правах с прочими членами. Члены Правления на заседания созываются председателем. Дела в Правлении решаются простым большинством голосов.

§ 28. Ведению Правления подлежат: а) прием членских взносов; б) выдача из кассы похоронных пособий; в) ведение списков членов и кандидатов; г) ведение приходо-расходных книг; д) созыв общих собраний; е) составление годовых отчетов о действиях кассы и приходо-расходных смет, а также заботы о преуспеянии кассы, согласно правилам сего устава; ж) выплата назначенных общим собранием денег в пользование приютного дома «Приют старцев» и добросовестное охранение и обращение существующим капиталом.

§ 29. Члены Правления и заменяющие их кандидаты отвечают всем своим имуществом за убытки, причиняемые кассе своими действиями, противными сему уставу и постановлениям общего собрания.

Примечание. Убытки кассы, возникающие не по вине членов Правления или кандидатов, покрываются всем обществом.

§ 30. Каждый член Правления при увольнении от должности, после проверки, получает от Правления удостоверение в том, что касса не имеет к нему никаких требований за то время, когда он состоял членом Правления. По получении такого удостоверения, выбывший член Правления освобождается от дальнейшей ответственности по делам кассы.

§ 31. Годовое общее собрание членов избирает ежегодно ревизионную комиссию в составе трех членов и трех к ним кандидатов из числа участников, не занимающих никаких должностей по управлению делами кассы, для проверки кассы и приходо-расходных книг ее. Ревизионная комиссия, проверив кассу и книги, докладывает о последствиях ревизии общему собранию. Проверка обязательно должна производиться по крайней мере через каждые три месяца.

б) Общие собрания.
§ 32. Общие собрания созываются Правлением и бывают обыкновенные и чрезвычайные. Обыкновенные собрания бывают раз в год в январе месяце, а чрезвычайные созываются Правлением по мере надобности, в случаях, не терпящих отлагательства и превышающих его власть. Чрезвычайные общие собрания могут быть созываемы по предложению ревизионной комиссии или по требованию не менее тридцати членов кассы.

В обыкновенных общих собраниях рассматривается годовой отчет Правления и донесение Ревизионной Комиссии о последствиях ревизии кассы, назначается размер суммы, потребной на покрытие расходов по кассе, и производятся выборы членов Правления, Ревизионной Комиссии и кандидатов к ним, а также утверждаются приходо-расходные сметы. Определяется также сумма, ассигнуемая в пользу приюта для старцев.

Примечание. Общие собрания открываются председателем Правления, который руководит собранием до избрания участниками председателя собрания из числа лиц, не занимающих должностей по управлению делами кассы.

§ 33. О дне, месте и предметах, подлежащих обсуждению в общем собрании, Правление заблаговременно доводит до сведения местной полиции и уведомляет о том же членов похоронной кассы, не менее как за восемь дней до дня собрания.

Примечание. В общих собраниях могут быть обсуждаемы лишь вопросы, значившиеся в приглашении на собрание и имеющие непосредственное отношение к определенной уставом деятельности кассы, и только те, о коих доведено до сведения местной полиции.

§ 34. Для действительности как обыкновенных, так и чрезвычайных общих собраний необходимо присутствие не менее половины всех членов кассы, пользующихся правом голоса, за исключением собраний, созываемых для обсуждения вопросов об изменении или дополнении устава, об исключении членов из кассы и закрытии ее, для решения которых необходимо присутствие не менее 2/3 всех членов кассы, пользующихся правом голоса.

§ 35. Если общее собрание не состоится вследствие неприбытия на него определенного в § 34 числа членов, то для решения вопросов, подлежащих обсуждению в несостоявшемся собрании, назначается не ранее недели новое собрание, которое считается состоявшимся независимо от числа явившихся членов, о чем все участники кассы поставляются в известность при объявлении о предстоящем собрании.

§ 36. Все дела в общих собраниях решаются простым большинством голосов наличных членов, за исключением вопросов об изменении и дополнении сего устава, об исключении членов из кассы и о закрытии ее, для решения которых необходимо большинство 2/3 голосов наличных участников собрания. В случае равенства голосов при решении вопросов простым большинством, голос председателя дает перевес.

§ 37. Постановления общих собраний обязательны как для присутствующих, так и для отсутствующих членов.

§ 38. Ведению общего собрания подлежат:
а) разрешение вопросов, превышающих власть Правления;
б) рассмотрение предложения об изменении или дополнении устава;
в) разрешение споров между членами и Правлением кассы;
г) разрешение всех вообще дел, предлагаемых Правлением, ревизионной комиссией, отдельными членами кассы и Господином Губернатором;
д) исключение членов из числа участников и
е) предложение о закрытии кассы.

§ 39. Предложение об изменении и дополнении устава, по одобрении их общим собранием, представляется на утверждение правительства в установленном порядке.

§ 40. Возникающие между Правлением и членами кассы, а также лицами, имеющими право на получение пособия, недоразумения решаются окончательно общим собранием.

§ 41. Постановления общих собраний и Правления кассы записываются в протоколы, подписываемые по возможности всеми присутствующими на заседании.

§ 42. Одобренный общим собранием годовой отчет о действиях кассы может быть, по желанию общего собрания, помещен в местных газетах.

VI. ОБЩИЕ ПРАВИЛА.
§ 43. Отчетный год кассы считается с 1-го января по 1-е января.

§ 44. Подробности делопроизводства, порядок отчетности и обязанности Правления и Ревизионной Комиссии определяются инструкциями, утвержденными общим собранием.

VII. О ЗАКРЫТИИ КАССЫ.
§ 45. Если по недостатку членов или по другим причинам признано будет необходимым приступить к закрытию кассы, то действия ее прекращаются по постановлению о том общего собрания, в порядке, определенном § 34, 35 и 36 сего устава. В таком случае каждый член получает обратно все уплаченные взносы, и если средства кассы дозволят, соразмерно с капиталом кассы, частью или сполна ту сумму, которая по числу уплаченных им взносов подлежала бы ему к выдаче в случае его смерти или смерти его жены.

Если бы при закрытии кассы капитал оказался недостаточным даже и для возврата членам всех уплаченных ими в пользу взносов, то в таком случае каждый член вправе требовать возвращения ему лишь той суммы, которая причитается ему из наличного капитала кассы, пропорционально количеству произведенных взносов.

§ 46. О закрытии кассы доводится до сведения Министерства Внутренних Дел через посредство Г-на Губернатора и печатается в «Правительственном Вестнике».

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/Lkqg1VK
via IFTTT

Крещение baptism

A Sermon Delivered Before the Virginia Baptist State Convention, May 1894, by Rev. Robert G. Adams, North Danville, Ordered Publishedin Baptist Magazine.

Проповедь, произнесённая перед Виргинским баптистским государственным съездом, май 1894 г., преподобным Робертом Г. Адамсом, Норт-Данвилл. Опубликовано по распоряжению в журнале «Баптист» (номер 8, июль 1894 год).

Господин президент, братья участники Виргинского баптистского государственного съезда!

Меня попросили поговорить с вами об одном из доктринальных положений, лежащих в основе великой структуры Баптистской церкви, а именно — о крещении.

Часто поверхностные мыслители осуждают доктрины и в то же время требуют практического учения. Что такое доктрина, если не учение? Если кто-то не может научить нас тому, что стоит знать, то такому учителю нечего делать.

В религии, как и в науке, существуют фундаментальные истины — великие, возвышенные и в то же время простые, — которые являются наиболее практическими из всех учений, поскольку они лежат в основе всей системы и, более того, управляют человеком. Таковы доктрины Баптистской церкви.

Всякое правильное учение о нашей жизни, нашем долге и нашей судьбе является наиболее практическим, поскольку в нём заключён магнетизм самого могущественного из мыслимых мотивов. Если я отошёл от обычного способа построения проповеди, не начав с изложения текста, простите меня. Я постараюсь не упустить изложение истинного смысла этой дискуссии. Вопрос, который здесь возникает, заключается в том, каков истинный способ совершения крещения? Для ответа на этот вопрос я намерен рассмотреть его в трёх различных аспектах.

Прежде чем может быть совершено надлежащее крещение, согласно Писаниям Нового Завета, должны быть: надлежащий совершитель обряда, надлежащий субъект (крещаемый) и сам акт, совершённый надлежащим образом.

Надлежащий совершитель обряда — это лицо, уполномоченное надлежащей властью совершать определённые действия с определёнными лицами установленным образом. Когда надлежащий совершитель полностью выполнит свою обязанность, обряд будет считаться законно совершённым.

Крещение в Баптистской церкви является подлинным. Доказательство этого вы можете найти в беседе Никодима с Христом.

Также беседа священников и левитов Иерусалима, посланных иудеями, чтобы спросить Христа: «Кто Ты?»

В первой беседе вы найдёте, что Христос в своём ответе на определённые вопросы, касающиеся Царства Божьего, сказал: «Истинно, истинно говорю вам: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие».

Во второй беседе, когда Его спросили о Его полномочиях крестить, хотя Он и не был Христом, Он сказал: «Тот, Кто послал Меня крестить водой, сказал Мне: "На Кого ты увидишь нисходящий Дух и пребывающий на Нём, Тот и будет крестить Духом Святым"».

Это крещение, как все признают, было введено Иоанном Крестителем, утверждено Христом и практиковалось всеми апостолами. Христос признал полномочия Иоанна крестить, придя к нему, а Иоанн реализовал эти полномочия, совершив обряд. Бог, выражая Свою оценку тому, что было сделано, показал Своё одобрение полномочий Иоанна: небеса раскрылись, и Он увидел, как Дух Божий нисходил, как голубь, и пребывал на Нём. И вот! Голос с небес был услышан, говорящий: «Это Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение». Ещё раз повторю: должен быть надлежащий совершитель обряда.

Следующий момент, который следует рассмотреть, — кто является надлежащими субъектами для крещения?

Здесь с этим обсуждением связан более важный аспект. Безопасный способ определить надлежащих субъектов, над которыми должен быть совершён обряд, — это найти именно тот тип субъектов, который рекомендован надлежащей властью.

Мы должны искать не в буквальном значении слова, а согласно Писаниям, кто является надлежащими субъектами для крещения. Мы уже признали, что Христос является властью, поэтому прислушайтесь к Нему, когда Он описывает в Своём великом повелении субъектов для крещения (Марка 16:15–16):

«Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто поверит и будет крещён, тот спасён будет». Тот, кто поверит Евангелию, тот, кто имеет веру в благую весть и будет крещён, тот будет спасён.

Таким образом, вы видите, что субъект должен совершить действие перед крещением — это акт покаяния. Прежде чем субъект сможет покаяться, он должен достичь возраста ответственности, быть способным мыслить, различать добро и зло, хорошее и плохое, знать, что он грешник, и если он желает быть спасённым, он должен сначала действовать через покаяние и веру, а затем подчиниться повелению нашего благословенного Спасителя, позволив надлежащему совершителю обряда выполнить своё дело. При крещении  совершитель погружает такого человека в воду — то есть субъект погружается в воду, а не вода наносится на субъекта.

Нигде в Библии не сказано, что бессознательные младенцы подходят в качестве субъектов для крещения.

В день Пятидесятницы, когда Пётр проповедовал, люди ощутили это в своих сердцах и вскричали: «Люди и братья, что нам делать?» Ответ был таков: «Покайтесь и креститесь каждый из вас». Ни один здравомыслящий человек не станет утверждать, что понятие «покаяние» применимо к бессознательным младенцам.

Если мы обратимся к апостольской эпохе и временам Христа, то не найдём ни одного случая, когда практиковалось крещение младенцев.

Кроме того, в том же отрывке (Деяния 11:41) есть ссылка на субъектов Пятидесятнического крещения, которая гласит: «Тогда те, кто с радостью приняли это слово, были крещены».

Таким образом, мы утверждаем, что для крещения необходимы следующие условия: готовность принять учение, покаяние, вера и исповедание. И если человек не принял Евангелие, не покаялся в своих грехах, не уверовал в Святую Троицу и не исповедал всё это, он не является подходящим субъектом для крещения.

Следующий вопрос, который перед нами встаёт, — какова истинная форма крещения, или как крещение практиковалось в апостольскую эпоху?

Если бы мы вручили образованному человеку Библию и отстранили от него все мирские заботы, к какому выводу он бы пришёл? Только к одному: крещение путём погружения — это единственно правильная форма.

Верно, что английское слово «baptize» (крестить) происходит от греческого слова «baptizo», которое означает «погружать», «окунать» или «погружать в воду». Все греческие лексиконы приводят это как основное и общепринятое значение слова. Мы знаем, что лексиконы не являются высшей инстанцией, однако их свидетельства ценны. Если они не дают нужной информации и не проливают свет на вопрос, единственной надёжной основой, на которой можно стоять, является практика (употребление).

Жан Кальвин, выдающийся сторонник крещения младенцев, говорил: «Неважно, будет ли человек полностью погружён в воду трижды или один раз, или же на него просто выльют или брызнут воду — это имеет небольшое значение, и церкви следует предоставить свободу выбора в этом вопросе. Однако само слово "крестить“ (baptize) означает "погружение“, и несомненно, что погружение практиковалось в Древней Церкви».

Доктор Джордж Кэмпбелл, известный пресвитерианец, даёт нам понять, что как в священных текстах, так и в классической литературе слово «baptizo» означает «окунать», «погружать», «погружать в воду». Именно это имел в виду доктор Джордж.

Кэмпбелл говорит, и это то, что говорим мы, баптисты, опирающиеся на Библию, — это то, во что мы верим.

Когда Иисус был крещён Иоанном Крестителем, вы найдёте в Евангелии от Матфея (3:16), что после того, как Он вошёл в воду, Он тотчас вышел из неё. Прежде чем можно выйти из чего-то, нужно в это войти — мы знаем, что Он был в воде, потому что Библия говорит, что Он вышел из неё.

Когда человек приходит ко Христу под воздействием Библии, полностью проникшись её учениями, связь между этим человеком и доктринами подобна связи между уткой и водой.

«Магнетизм послушания» и «магнетизм природы». Природа утки такова, что она любит воду, ей нужно её изобилие, иначе она не будет удовлетворена. Не имеет значения, какая «индейка» согрела её при появлении на свет, — это не меняет её утиной природы, она остаётся уткой. Как только маленький утёнок научится приподнимать свои крылышки, вы обнаружите, что он направляется к пруду с водой.

Позвольте мне также сказать: когда человек приходит ко Христу под воздействием Библии, помимо всего, что создано человеком, в послушании повелению он воскликнет: «О, отведите меня к воде, чтобы я был крещён!» И чтобы этот акт был совершён должным образом, он скажет подходящему совершителю обряда: «Погрузите меня под воду», — чтобы, подобно Иисусу, я мог тотчас выйти из воды. Это символически ознаменует мою смерть для греха и воскресение к новой жизни, в покаянии перед Богом и вере в Господа нашего Иисуса Христа.

Братья, участники Виргинского баптистского съезда, как посланники Бога, на ваших полях труда и везде, где бы вы ни находились в этой жизни, проповедуйте и отстаивайте эту доктрину. Дайте людям понять, что вы не верите в множественность способов крещения, но следуете учению Библии: «Один Господь, одна вера и одно крещение».

Некоторые скажут, что вы проповедуете, будто крещение необходимо для спасения. Пусть говорят — люди всегда высказывали и будут высказывать своё мнение. Но дайте им понять одно: послушание необходимо, потому что Христос повелел это, и долг каждого — послушаться Его повеления. Научите их, что путь, указанный Христом от земли к небесам, — это выход из воды после полного погружения.

Перевод с английского.

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/Caq02oj
via IFTTT

Правила благочестия в консервативной церкви всегда будут атакованы либералами

23 И будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет верёвка, и вместо завитых волос — плешь, и вместо широкой епанчи — узкое вретище, вместо красоты — клеймо.
Исаия 3 глава — Библия: https://bible.by/syn/23/3/#23

Комплексные меры и комплексные последствия определяются пастором. Задача пастора в церкви очень сложна. Сложность заключается в том, что всегда, во все времена и века, молодежь тяготела влево. Так было тысячелетиями. А старики уклонялись вправо. И если в церкви доминирует молодежь, тогда старики ропщут: «Вот такая сейчас пошла молодежь, а мы раньше жили вот так». Если же в церкви доминируют старики, молодежь уходит в либеральные церкви, она где-то прячется, уклоняется, не вовлекается в служение.

Задача пресвитера очень сложна — сохранить эту золотую середину. Большая проблема баптистов в том, что мы люди крайностей. И посередине бываем обычно только тогда, когда переходим из одной крайности в другую. То есть где-то что-то шарахнуло, где-то пошли волны отлучений — мы тогда перегибаем вправо; видим, что разбегается народ, — отпускаем уже влево. И задача пастора — на этом гребне остаться посередине и сохранить баланс. Это очень сложно: чтобы и стариков не ущемлять, и в то же время не распустить молодежь.

Эти дисциплинарные меры и эти уровни, которые определяет церковь, имеют очень серьезные последствия. Именно комплексные ограничения имеют комплексные последствия. Например, каждая церковь борется с грехом — начиная от самых консервативных до самых либеральных. Ну, к примеру, начнем от самых свободных. Например, харизматические церкви, там, где где-то позволяются и выпивка, и пьянство, и какие-то добрачные свободные отношения, — все равно они борются с мужеложством, со скотоложством. Они борются. И всегда вот этот предел атакуется. Всегда. Есть более консервативные церкви — они уже борются с блудом, с прелюбодеянием, с пьянством. И этот предел атакуется в этой церкви.

Мы для себя избрали высшую планку. Это планка борьбы с макияжем, с женскими штанами, борьба с добрачными связями, с алкоголем, с золотыми украшениями. И этот предел всегда атакуется. Но этот предел имеет свои благословения и имеет свои последствия — комплексные последствия. Например, в церквах, где вот этот уровень держится, — слава Богу, более-менее благополучно с целомудрием. Только пробивается этот уровень, начинается волна отлучений. В церкви начинаются разводы, прелюбодеяния будут. Вот, понижение этой планки несет за собой эти последствия.

Я был в Германии в одной церкви. Церковь большая, 500 членов, которая разделилась (их была тысяча, пополам разделилась) именно по причине строгости или дисциплины. И в церкви, которая осталась на консервативном пути, все последствия остались, наверное, такие же, как было и раньше. В свободной церкви через пять лет они, конечно, сразу сняли головное покрывало, разрешили макияж, женские брюки и золотые украшения. Через 3–4 года у них сняли запрет на употребление алкоголя. Я хорошо знаю этот город, эту церковь. И меня пригласили, я был в консервативной церкви, в которой попросили провести семинар по ограничению алкоголя — как Библия смотрит на употребление алкоголя. Потому что уже в их городе открыто стали говорить о том, что алкоголь не запрещён и в умеренных дозах его можно употреблять. А за этим уже пошла волна разводов, и отлучений, и добрачных неправильных отношений.

Есть вот эти комплексные ограничения — они несут за собой комплексные последствия. Но есть большая сегодня опасность. Я вижу эту тенденцию в либеральных церквах. Многие люди, члены либеральной церкви, хотят пользоваться благами консервативных церквей, но жить в либеральном богословии. Такого не бывает. Если хотите, чтобы ваши дети сохранили целомудрие, чтобы были прочные хорошие семьи, чтобы не было абьюзерства в семьях, чтобы не было насилия, чтобы были послушные дети, — для этого необходимо идти по консервативному пути, чтобы проявлялась любовь и благословение. И тогда будем пользоваться благами консервативных церквей. Это так просто.

То есть, если мы позволяем в церкви добрачную дружбу, макияж, золотые украшения, женские брюки — это провоцирует следующий шаг. Значит, мы подключаем индустрию соблазнов. Если перестаем бороться с плотью и перестаем этот объем... как бы мы снимаем это с повестки дня, борьбу с плотью, — здесь начинает всё валиться, как эффект домино. Вот эта индустрия соблазнов обязательно приведет к нецеломудрию. Обязательно. Здесь закономерно, это уже проверено временем. Для того чтобы сохранить человека в целомудрии, для этого нужно научить его образу мысли борьбы с собой, борьбы с плотью. А здесь уже это начинается всё с консервативных позиций.

Брат В. Еременко - пресвитер церкви г. Кишинев, Молдова

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/fW7E5x3
via IFTTT

Смерть праведника - свидетельство М.А. Горянина о кончине Г.К. Крючкова

Братья и сёстры, я прочитаю текст Священного Писания. Записанное в Послании к Евреям, тринадцатая глава, седьмой стих:

«Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере».

Братья и сестры, один из наших очень сильных и ярких показателей — это наша смерть. Старость — это копилка. В старости мы накапливаем то, что собрали в жизни. Бывает, эта копилка хорошая, бывает — ужасная. Кто в молодости был экономным, в старости становится жадным. И ужасно бывает с жадным. И для детей, для внуков жалеет. И кто знает, чего только не встретишь. И еще самый яркий показатель — это смерть.

Вот Священное Писание учит нас подражать наставникам нашим, которые нас наставляли. Знаете, только когда? Когда мы увидим их смерть. Геннадий Константинович — это наш старший брат, служитель, председатель Совета церквей. Бессменный председатель Совета церквей, 46 лет. Это о чём-то говорит.

Это человек, наверное, множество всевозможных нападок и клеветы перенёс, и в нашей стране, и в вашей стране. Геннадий Константинович жил свято, мужественно, красиво и умер красиво, умер смертью праведников. По-другому не скажешь. 15 июля, в воскресный день, в 7 часов утра, он уже почитал Слово Божие, сел в кресло и попросил, чтобы дочь принесла чаю. Дочь пошла за чаем, а он склонил голову. И так, в кресле сидя, отошёл. Можно сказать, на посту. Даже не лёжа, братья и сестры, даже не лёжа.

Поэтому Библия говорит: «Взирая на кончину их жизни, подражайте вере их». Христос, когда говорил Петру о том, что проверял его, испытывал: «Любишь ли ты Меня?» — помните, трижды спросил. А потом сказал: «Придут дни, когда прострут руки на тебя, и поведут туда, куда не хочешь». Говоря это, Он указывал, какой смертью Пётр прославит Господа. Братья и сестры, надо жить так, чтобы жизнью прославить Господа и смертью тоже прославить Господа.

Самый большой дом у нас в стране, Дом съездов, где проходят собрания, — Тульский молитвенный дом. Он не вместит всех желающих. Даже некоторым братья пытались сообщить, чтобы они не приезжали, потому что негде будет ни стоять, ни разместиться, ни спать. Даже Тульская церковь не сможет всех вместить. Однако же на похороны собралось примерно от пяти до семи тысяч человек. То есть это тоже показатель того, как народ Божий относился к своему старшему брату. Это показатель любви, показатель уважения, почтения.

Наши братья Николай Степанович и Геннадий Ефремович уже во вторник выехали в Тулу для того, чтобы совершать подготовку к похоронам. Они обратились к администрации города с просьбой перекрыть перекрёсток, на котором стоит молитвенный дом в Туле, чтобы совершить служение под открытым небом, потому что, как они говорили, человек с мировым именем, старший брат-служитель, епископ или архиепископ, как хотите, понимаете, но народу приедет очень много. Поэтому помещение мы не сможем использовать, и просим перекрыть перекрёсток, чтобы использовать его и приусадебный участок молитвенного дома, крыльцо, откуда мы будем совершать служение. Администрация отнеслась… то есть не отреагировала правильно, ничего не предприняла и даже ничего не пообещала.

Тогда пришлось отправить телеграмму Президенту Путину и мэру города Тулы. Реакция была положительной. Пришли два майора, спросили, что мы хотим. Им пояснили: так и так, в такое время. Просили с десяти до двух часов дня. Но улицы были перекрыты уже с шести часов утра. Народ стекался с шести часов утра, и гостиница почти полностью была заполнена в ночь перед служением. Мы приехали туда в пятницу вечером. Утром я встал в половине шестого — народ уже стекался к молитвенному дому. Ещё только начало светать, а люди уже подходили.

Всего около двадцати братьев участвовало в заупокойном служении от Совета церквей. Сначала служили самые старшие, такие как Иван Яковлевич Антонов, Николай Абрамович Крекер, Василий Феодосьевич Рыжук, Михаил Иванович Хорев. То есть у нас много пожилых братьев в Совете церквей. Слово говорили примерно по 5–10 минут. Проповеди были, читались стихи, написанные уже по случаю смерти Геннадия Константиновича. В начале был прочитан некролог.

Наташа, дочь Геннадия Константиновича, также говорила свидетельство о том, как они жили. Очень трогательным было её слово. Она сказала: «Мы даже немного завидовали детям, у которых отцы были в тюрьмах, потому что они знали, когда будет свидание, и готовились. А мы за 20 лет… Большинство детей виделись с отцом за это время один, два, от силы три раза за 20 лет, когда он находился на конспиративной работе». Он три года пробыл в тюрьме, в лагерях, а потом, после этого, 20 лет, находясь на конспирации, совершал руководство Советом церквей из места, где Бог его хранил. Она говорит: «Для нас было очень тяжёлое время, когда мы отца не видели много лет подряд. Редко с отцом встречалась и мама».

На кладбище ещё двое или трое братьев участвовали в проповеди. Потом совершили погребение рядом с могилой Лидии Васильевны, которая на четыре месяца раньше ушла в вечность — это жена Геннадия Константиновича. Скромная оградка, две могилки были заложены венками. Метра, наверное, два с половиной — полностью эта оградка, где могила жены и его могила, была заложена венками. Кто-то говорил, что было около 150 венков. Всё прошло чинно, без каких-либо заминок, всё шло очень хорошо. Так что все остались довольны, и родственники тоже.

На кладбище было объявлено: кто желает подкрепиться, — пожалуйте в дом молитвы, там в подвале находится столовая, большое подвальное помещение под молитвенным домом. Наверное, подобно тому, как ваша столовая под молитвенным домом. И в соседней гостинице тоже кормили народ. Многие приехали с тем, чтобы подкрепиться.

Было объявлено на похоронах, что руководство Советом церквей теперь будет совершаться коллегиально узким кругом Совета церквей. Узкий круг — это пять братьев, которые обычно планируют совещания. В октябре должно состояться совещание Совета церквей, там будет стоять вопрос руководства, а потом, наверное, утверждение на съезде.

Вот так, братья и сестры.

У Геннадия Константиновича девять детей — шестеро сыновей и три дочери. Одна дочь уже в вечности, две — члены церкви. Из сыновей кто-то член церкви, кто-то приближённый, кто-то ещё нет. Я их мало знаю, поэтому некоторых увидел впервые на похоронах. Но как свидетельствую, все были достойны.

Июль, 2007 год.

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/3AF7iCz
via IFTTT

В помощь благовестнику. Е. Н. Пушков

Благовестие — это не только слова, но и люди, их истории и путь к Богу. Книга «В помощь благовестнику» — именно об этом.

Автор собрал реальные примеры из своей жизни в помощь молодым благовестникам. Он показывает, как по-разному Бог действует в жизни людей и какие разные пути человека к Богу. Другая цель этой книги — вдохновить благовестников не унывать и не отчаиваться, когда их постигают временные видимые трудности, — ведь Слово не всегда достигает сердца и души неверующего. 

Эти истории будут интересны тем, кто следует за Христом, и тем, кто еще только ищет смысл жизни.

Книга в формате pdf

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/iZlYsbX
via IFTTT

Свидетельство о покаянии. Сенченко Н. В.

Записочка поступила - "Расскажите немножко о себе".

Ну да, мы с вами уже девятый день вместе, и хочется знать чуть‑чуть ближе друг о друге. Я понимаю, это естественно.

Ну, кратенько хотел рассказать немножко, как я пришёл к Богу.

Я родом из украинских краёв, с юга Черниговской области. У вас тут белые пятна в тундре и тайге. А у нас до сих пор белые пятна — юг Черниговской области, север Сумской области. Там нет никаких верующих. Там ещё с евангелизацией вообще никто не был. Ни иеговисты, ни субботники, ни пятидесятники — никто.

Мы один день проехали с братьями, один день — километров 500. Нагрузили машину литературой. Люди берут Евангелие, хотят беседовать, но некому туда дойти и доехать.

Я, когда родился, в те годы понятия Библии, Евангелия, Бога вообще не существовало. У нас — село, такие люди: гадать, ворожить всё умели, шептать, лечить. Книгу о чёрной магии я знал с детства. У нас соседи друг на друге практиковали: кого завалить, кого поднять.

И я в такой атмосфере вырос. Я не слышал ни одной строчки из Евангелия, не имел понятия о Боге. Я знал, что одна сила действует, а о другой — не имел никакого понятия. Но когда я подрастал, я смотрел за жизнью людей, как она протекала и как печально заканчивалась. У меня в детском сердце встал такой вопрос: «Ну и что? Что будет, когда я вырасту?»

Выпью всю меру грехов — самогона, табака. И в конце меня тоже где‑то найдут: или в болоте утопленным, или повешенным. Ну, так люди кончали жизнь. И это всё… В моём сердце потихоньку нарастал протест: «Я не согласен с такой жизнью!»

Или должна быть другая жизнь, или должна быть какая‑то разгадка этой жизни. «Я так жить не хочу и не согласен». И со временем это желание росло всё крепче и крепче. Я только не знал, с какого конца начинать: искать выход, к кому подойти, что спросить, к кому обратиться. Никто меня не понимал. И вот я уже окончил техникум.

Восточные книги доставали, йогу читали, что‑то пробовали узнать. Я понял — это тоже не то. Оно мне ничего не давало, никаких ответов. Потом попал в армию — как раз в 1968 году. Если помните, только мы надели винтовки на плечи, а тут война в Чехословакии. Я служил на Западной Украине — всех туда отправили.

Оттуда привезли несколько десятков тысяч гробов — таких молодых ребят, как я, восемнадцатилетних. Очень много погибло. Десятками тысяч они гибли там. А потом чуть попозже была война Израиля с Египтом. И наш истребительный авиационный полк принимал участие в этой войне. Но Бог помиловал меня от этих войн. Я вернулся домой живой и невредимый. Потом пошёл учиться в институт. А мысль моём вопросе оставалась со мною. Как его разрешить? Я даже помню, что однокурсники поженились после армии, а я решил в своём сердце: «Даже жениться не буду, пока не найду разрешение моего вопроса». Меня остальное на земле ничего не интересовало. Меня это интересовало. Потом как‑то думаю: летом мы подрабатывали, студенты — проводниками.

Поехал я в Мурманск, в Баку, в Карпаты, Комсомольск‑на‑Амуре — посмотреть, может, там другие люди, другая жизнь. Может, тут у нас такая проклятая жизнь, а там другие люди. Объехал весь Советский Союз — везде то же самое. Не нашёл я ответа. Разочарование.

Мама у меня была такая богобоязненная, православная. Что‑то она говорила про Библию. Ну что? Все книги я уже перебрал. В Библии хоть что‑нибудь есть? Я ожидал… Проходили мы так курс за курсом — все эти "измы": коммунизм и прочее. На пятом курсе мы должны были сдавать научный атеизм. И я ждал, думал: преподаватель придёт на урок, под мышку принесёт стопку Библий, раздаст нам. Я так себе представлял: мы откроем, прочитаем — конечно, что‑то несуразное, закроем, сдадим. «Да нет Бога, всем понятно, что тут понаписали». Кто знает, что я так думал? Что так будут гонять по атеизму. Мы год учили атеизм — он ни разу не вспомнил слово «Бог», или «Христос», или «Библия». Какой‑то клирикализм — мы учили царя, попа.

Я ни одного урока не пропустил. И сделал вывод: «Почему он обходит эту тему — Христос и Библия? Ага, тут что‑то есть. Он не зря обходит. Ага, значит, надо искать Библию». Я поехал в Центральный киевский собор — Владимирский, крупный собор. Подошёл к священнику: «Можно ли мне хоть немножко почитать, что написано в Библии?»

Он говорит: «Тебе нельзя. Библию имеют право в руки взять только священники. А в твои грешные руки — не положено». Я говорю: «Ну тогда я свои грешные руки прячу за спину. А вы своими священными руками откройте мне, и я так вот гляну. Ну хоть пару строчек, что там написано». Он говорит: «Нельзя».

Тут мне стало ещё интереснее: «Что такое? Что там спрятали? Библия есть, а заглянуть туда нельзя. Почему нашёл я под Киевом в одной деревне одного дедушку — слепого. Который, говорят, рассказывает все тайные жизни. Всё. Это, значит, мой человек. Я к нему. Захожу во двор.

Он выходит навстречу, называет меня по имени. Он говорит: «Пришёл судьбу разгадывать ко мне». Я немножко опешил. Мы вдвоём. Я в этом селе первый раз. Он слепой. Он называет моё имя. Я ещё не сказал «здрасте», с чем я пришёл. Он уже сказал, чего я пришёл. Он говорит: «Садись». Сейчас вытаскивает книгу такую, раскрывает: «Так, скажи мне вот дату твоего рождения, данные». Сказал.

И он пошёл по этой книге, начиная с самого детства — все подробности жизни моей. Я сижу, слушаю. Называет, как зовут моих родных, сестёр там, всё: где все случаи — добрые, недобрые — всё рассказывает. И прошёлся до конца. Я был поражён — всё точно совпало. Ну не мог заподозрить, что он там что‑то нащупывал. Всё назвал: числа, даты, годы — всё точно.

Я потом говорю: «Ну, если ты такой знаток, я к тебе приду через неделю. У меня есть тебе один вопрос, который долгие годы ношу в сердце. Может, ты мне поможешь его разрешить?» Он говорит: «Приходи». Ну, и мы договорились — как раз была пятница. Я захожу к нему во двор, а он бежит мне навстречу с поднятыми руками: «Разговаривать не будем с тобою». — «Почему?» — «Мне Бог запретил», — и поднимает руки к небу.

Тут я ничего не понял. Я думал, что через него Бог разговаривает. И вдруг какой‑то Бог вмешался — почему он запретил? А тогда какой же силой он открывал? И я в полном смущении уехал домой. И у меня тут всё перепуталось: «Как же теперь разобраться? Где какая сила и где же правда вообще, у кого в руках?»

И вот в такой неясности я закончил институт. А потом распределяют на работу. Меня спрашивают: «Куда тебя на работу распределить?» — «Пишите в Молдавию». А мысль была у меня: я знаю, что там цыган очень много. Может быть, я с цыганами разрешу свою загадку.

С этим до сих пор ничего — у меня нет никакого ответа в сердце. Мой вопрос не решён. А меня это смущало больше всего. Меня остальное ничего не интересовало на этой земле. Мне мой вопрос решить. Когда я приехал в Молдавию, я познакомился с цыганами быстро. По опыту я уже быстро определял, кто из цыганок сочиняет что‑нибудь, лишь бы тридцать рублей дали, а кто действительно имеет дух и что‑то может и видит. Это я уже разбирал хорошо — меня обмануть никто не мог. И я быстро связался с ними, нашёл этого главного чародея Молдавии, который самый старший был над ними. В общем, в эту среду зашёл. И взялась за моё дело одна цыганка. Изложил ей всю суть, она говорит…

«Я берусь за твой вопрос». Она определённые условия мне выставила — надо то, то, то, то, то, то. Хорошо, сделал. Теперь говорит: «Завтра бери свечку и приходи к 12 ночи — мы пойдём на встречу одну серьёзную». И мы взяли свечки и пошли с ней далеко за город, в пустынное место, на серьёзную встречу.

Я же не буду рассказывать подробности, а то вы ночью спать не будете. Но вопрос вот какой: я должен был дать согласие отдать ему свою душу. Тогда он говорит: «Я решу твой вопрос и устрою тебе жизнь на земле. Ты будешь жить как король, ни в чём не будешь иметь нужды. „Да“ или „нет“ — лишь одно слово нужно сказать».

Мне что‑то стало страшно, я заколебался, засмущался. Вроде всё правильно, логично, а сказать «да» язык не поворачивался. Я говорю: «Дай мне отсрочку до завтра. В это же время мы встречаемся, и я прихожу и даю ответ на этом же месте».

Но когда я на другой день пошёл на работу — уже осень была — я возвращался с работы, и меня что‑то начало сильно сбивать с ног. Когда пришёл домой, прилёг — у меня началась сильнейшая температура. Меня так начало колотить, что вызвали скорую. Она была со мной до утра и сказала: «Ты в рубашке родился. Ты чуть не ушёл из этой жизни — так было плохо».

И понятно, что я никак уже не мог встать, пойти и дать ответ, потому что тут была борьба уже серьёзная: ещё буду дышать или не буду дышать.

Я слёг — где‑то с октября месяца до самой весны, до марта я не мог подняться. И пришло такое критическое время, когда уже много дней я не мог ни пищу принимать, а потом — воду. Потом уже ложкой мне воду в рот лили, а она мне обратно вылетала. И я вижу: окружающие стали поговаривать, какого размера доски покупать. Серьёзный был момент.

Нока лежал долго, я — человек вообще читающий — говорю: «Ну у вас читать что‑нибудь в доме вообще есть?» Они говорят: «Ну а что бы ты читал?» Я говорю: «Библию читал бы». Они говорят: «На румынском мы тебе найти можем, а на русском — нет». Я говорю: «Как это нет? Я хочу читать, а у вас нет? Как это?»

Какими‑то путями нашли мне русскую Библию. Читаю Ветхий Завет — ничего не понял. Какие‑то цари, пьянки, войны… Там Соломон, триста жен… И что? В мире до сих пор тоже самое. Что тут нового?

Потом стал читать Новый Завет. Ага, вроде что‑то тут просветлело, что‑то стало ближе. И когда я дочитал…

Из посланий Тимофея: «Всегда учащиеся, никогда не могущие дойти до познания истины». Я вот здесь остановился. Это меня будто молотком ударило по сердцу. «Вот откуда эта книга знает, что я до сих пор учился? Так оно и было. И откуда эта книга знает, что я не знаю истины? А что же такое тогда истина? Почему эта книга всё знает?»

Я тогда открыл Библию сначала и уже стал приглашать верующих и спрашивать: «А вот это — о чём речь? А здесь — о чём речь?» И что‑то, что‑то — как туман — начало понемногу рассеиваться. Что‑то в моём сознании стало брезжить, как перед рассветом солнышко проясняется.

В одну ночь я услышал голос: «Встань и смотри». Когда я встал, я увидел, что Земля — вместе с горами, озёрами, реками, лесами — вот так сворачивается, как ковёр, с городами — в сторону. Раз! А потом земной шар сдвигается надвое, и глубокая, бездонная, ужасная чёрная пропасть. И я завис над ней. И я понял, что сейчас буду туда падать и что оттуда вовек не выйду — это я почувствовал.

Тогда я стал на колени и стал лепетать: «Господи, помилуй!» Я не знал, что вообще надо Богу говорить. Я понял, что это Бог, понял, что это суд, понял, что там моё место. Но я не знал, что говорить надо. Я только плакал, стоял на коленях и просил: «Господи, помилуй, чтобы я не упал в эту пропасть». Больше ничего.

Утром я сразу спросил: «Есть ли какие‑нибудь верующие в городе, кто о Боге читает, знает?» Мне сказали: «Есть, вот группка собирается».

Тогда меня повели на собрание — потому что ходить я был не в состоянии. И когда я зашёл на собрание, они пели. А было немного — там душ десять, больше бабушки были. Когда они пели, я зашёл и почувствовал, что стоит кто‑то невидимый, на меня смотрит и ждёт, чтобы я что‑то сказал. Это я почувствовал только оттого, что они пели.

И я сразу заплакал, сказал: «Господи, прости мои грехи». Они кончили петь и начали меня поздравлять, а я не понял — с чем.

Но одно я понял: мне стало легче. Я пошёл домой и понял, что я в эту пропасть не упаду. Меня только это волновало — чтобы я туда в следующую ночь не упал.

А потом уже одна сестра верующая — она там занималась травами — взялась меня поднять немножко на ноги. Ну и, слава Богу, травами, какими‑то домашними рецептами привели меня в какое‑то чувство, в состояние уже рабочее, ходячее, чтобы я мог ходить.

А потом мне дали читать бюллетени: «Советы родственников‑узников», журналы «Вестник спасения», «Вестник истины». Когда я начал читать, что братья страдают, я понял: не просто «Бог, Библия, не грешить» — тут что‑то более серьёзное есть. Жизнь отдают в лагере — тут что‑то довольно серьёзное есть, здесь надо внимательно всё разбирать. И тогда я стал уже вникать и в Писание, и дальше — во всё, что предлагали читать.

Потом пришло время принимать крещение. А представьте себе: в райкоме партии — переполох. Вообще в районе — переполох! Приехал специалист с высшим образованием — и пошёл в баптисты. Да ещё комсомольский билет взял, пошёл, сдал. Ну, в общем, загорелся там огонь во всём городе. Взялись за мою голову. Так предлагают: «Видишь, мы двухэтажный магазин ставим — директором. Только откажись от этих баптистов!»

Ну, в то время быть директором магазина — представьте себе. Я за Библию держусь — мне вот это дороже.

«Ну хорошо, — говорят. — Объединение столовых и ресторанных в районе — ставим тебя директором и машину даем. Всё — к твоим рукам». Мне крещение было дороже.

Ага, ну тогда повернулось другой стороной. Увольняют с работы, говорят: «Сколько ты будешь жить в Молдавии — по специальности никогда работать не сможешь. Мы за этим проследим». И так оно и было. Оба мои диплома, считай, пропали даром — потому что пошёл потом по другим работам, которым учиться не надо было.

Потом выносят вещи из квартиры, опечатывают квартиру и говорят: «Сколько ты будешь жить в Молдавии, ты из очереди на квартиру вычёркиваешься пожизненно. Ты никогда здесь жилплощади не будешь иметь». Хорошо, но мне главное — крещение принять. 

По многим работам я скитался, кем только не приходилось работать. Ну, последние 10 лет пришлось работать кочегаром.

А жильё уже получила жена. Много детей… Они сдержали слово: на мне ничего не числится, кроме Библии. За мной до сих пор тоже проследили. Ну а теперь — где жить и где работать?

И там, на краю города, где старые русские речки, где камыши, там налепили свои избушки цыгане. И пришлось мне поселиться там.

Там я с цыганами прожил первые семь лет, там родились первые пять детей. А с работой — как китайская: то там год поработаю, уволят, то там поработаю — то там не дают работы.

А потом ушёл в вечность наш брат Леонид Григорьевич Буш, который основал нашу группу, нашу церковь. И меня поставили на время ответственным. Служителей у нас не было.

Прошло время Андропова, если помните, года 84–85–86, когда он начал давать вторые сроки. И с религией хотел обойтись круто. Некоторые говорили, что он за 24 часа собирался покончить со всеми церквями и верующими. Не как Сталин — за 5 лет возиться, а за 24 часа.

Ну, так мне и говорили начальники мои знакомые: «Вам осталось жить 24 часа».

И в то время, если помните, почему братьям давали вторые дополнительные сроки? Затеяли, на мой взгляд, большой переворот в братстве. Ставка была на Дубового, на его авторитет. И во многих местах ведущих братьев — столпов, вроде Михаила Ивановича и других — прикрыли. А в это время в Бединене готовили многие переворот. В Молдавии — тоже самое.

Стали четыре ведущих кишинёвских пресвитера — все члены Совета Молдавии — говорить, что есть фиксирующая регистрация, которую не гонят, надо её только принять — и всё поменяется. И стали убеждать весь Совет Молдавии, что можно эту фиксирующую регистрацию. Это был обман — это та же регистрация.

Когда я немножко вник, я им противостал: «Это фиксирующая, обманчивая регистрация!» И хотя они приезжали к нам с преломлением, я отказался от преломлений, чтобы они больше к нам не приезжали. Они спросили: «А как?» Я говорю: «Будем ждать Михаила Ивановича из лагеря. Так он может через пять лет прийти. Вот через пять лет придёт и даст нам хлеб. А от вас хлеб больше мы не примем.

За такое противостояние вызвали в Обком. Там со мной беседовал секретарь по делам религиозных культов — причём довольно сурово и строго. А сзади него прохаживался один человек.

Ну, я отвечал, как научен был Богом и братьями. Тот, сзади, который прохаживался, говорит: «Ладно, хватит с ним разговаривать, сейчас я буду с ним разговаривать». Подходит, вытаскивает удостоверение, кидает передо мной. Я читаю: «Полковник КГБ», — фамилия, звание. И наклонился ко мне, таким злым, нехорошим взглядом посмотрел мне в глаза. Такого взгляда я в жизни своей не чувствовал.

Но я, когда шёл на эту беседу, молился всю дорогу. Я этот взгляд выдержал. Я понял: если я дрогну взглядом — это моё поражение. Бог дал силы — не дрогнул.

Он говорит: «Сейчас я уже тобой буду заниматься». И теперь уже занялся он мною.

Во‑первых, выдворили из города. Больше в городе работы никакой я не мог найти.

Вызвали жену и сказали: «Возьми с ним развод».

Вызвали тёщу и сказали: «Выпиши его из дома».

Потом вызвали прокурора — он написал статью в газете и мою фамилию: «Будем сажать на три года». Вызвал меня, сказал: «Так, тебе осталось две недели — готовься».

И тогда я понял вот эту цену расплаты, что такое оппозиция. Ну, кто‑то теоретически спрашивает: «Братцы, что такое оппозиция?» Мне пришлось переживать это практически.

И вот этот полковник КГБ нанял одного нехорошего человека — мужа одной сестры из верующих, злого человека, платил ему деньги. Один раз он меня побил крепко. Один раз он уже покушался на мою жизнь, но Бог не попустил — я инвалидом не остался.

Я понял: он долго‑долго ходил за мной и караулил где‑нибудь вечером меня одного. Я понял, что это уже человек нанятый. Вот это пошёл расчёт — за противостояние фиксирующей регистрации, за оппозицию. Уже пошёл расчёт практически.

Я уже взмолился: «Господи, если я через две недели не устроюсь на работу — лагерь». Поехал в Кишинёв в школу кочегаров: «Возьмите меня хоть в школу кочегаров, дайте бумажку, чтобы я мог устроиться». А он говорит: «Ну, если есть направление от организации, то примем. А так — как мы тебя можем принять?»

Я объяснил ситуацию: «Вы понимаете, вот я повис в воздухе».

Он помолчал, посмотрел на меня и говорит: «Знаешь что? У нас тут один кочегар запил, выгнали его. Если хочешь — иди, попробуй. Но предупреждаю: работа тяжёлая, грязная, не всякий выдержит».

Я согласился без раздумий. Хоть что‑то! Начал работать. Первые дни — спина не разгибается, руки в мозолях, в глазах копоть. Но я держался. Потому что знал: если потеряю это место — всё, дорога в лагерь открыта.

А дома — жена, дети. Они видели, как мне тяжело, но поддерживали. Жена говорила: «Мы с тобой. Что бы ни случилось — мы с тобой». И это давало силы.

Со временем немного обжился. Нашёл среди коллег тех, кто не гнушался общаться с «баптистом». Кто‑то сочувствовал, кто‑то просто не вмешивался. Главное — работу не отнимали.

Но слежка не прекращалась. Время от времени приходили письма — анонимные, с угрозами. То в почтовом ящике найду записку: «Уезжай, пока цел». То по телефону — глухой голос: «Думаешь, спрятался? Мы тебя найдём».

Я молился. Каждый день. Просил Бога: «Дай мне сил. Не дай пасть духом. Защити мою семью». И чувствовал — Он слышит. Потому что, несмотря на всё, внутри было спокойствие. Не то чтобы страх исчез — он был, конечно. Но было и что‑то большее: уверенность, что я не один.

Однажды пришёл домой, а жена бледная: «Сегодня приходили. Спрашивали, где ты, что делаешь, с кем общаешься. Я сказала — не знаю. Но они предупредили: Если не будешь сотрудничать — пожалеешь».

Я обнял её: «Не бойся. Мы под защитой».

И действительно — проходили месяцы, годы. Были моменты, когда казалось: вот‑вот сломаюсь. Но каждый раз находил в себе силы встать и идти дальше. Потому что знал: я не просто за работу борюсь. Я борюсь за право верить. За право жить по совести.

Церковь наша продолжала собираться — тайно, по домам. Кто‑то из братьев уезжал, кого‑то забирали, но мы держались. Читали Писание, молились, поддерживали друг друга. И знали: это не просто «религиозное увлечение». Это — жизнь. Настоящая жизнь, которую нельзя отнять.

Время шло. Менялись власти, менялись законы. Где‑то стало легче, где‑то — нет. Но я оставался на своём месте. Работал кочегаром, растил детей, служил в церкви. И каждый день благодарил Бога за то, что Он дал мне пройти через всё это и не потерять веру.

Потому что теперь я точно знал: истина — она не в силе, не в угрозах, не в страхе. Истина — в том, кто ты есть на самом деле. В том, кому ты служишь. И в том, что даже в самой тёмной ночи есть свет — если ты веришь, что он есть.

Прошло ещё несколько лет. Жизнь в цыганском посёлке оставалась непростой: теснота, постоянный шум, недоверие соседей. Но я не жаловался — знал, что это временное пристанище. Главное — семья рядом, и мы могли собираться на молитву.

Дети росли. Старшие уже помогали по хозяйству, младшие учились читать. Я старался, чтобы они знали не только буквы, но и Слово Божье. Вечерами, при свете керосинки, мы читали Библию — по очереди, вслух. Иногда кто‑то из детей спрашивал:  

— Папа, а почему нас не любят?  

Я отвечал:  

— Потому что мы не такие, как все. Мы выбрали путь правды. Это нелегко, но это — наш путь.  

Однажды зимним вечером пришёл человек. Не цыган, не местный. Одет скромно, но аккуратно. Постучал, вошёл, представился:  

— Меня зовут Михаил. Я из братства. Наслышаны о вас. 

Он привёз письма от других верующих, новости из дальних городов. Рассказал, что где‑то церкви уже регистрируются, где‑то — гонят.  

— Но мы держимся, — сказал он. — Потому что знаем: правда — она не в силе, а в духе.  

Мы просидели до рассвета. Говорили о Писании, о жизни, о том, как воспитывать детей в вере. Михаил обещал:  

— Мы будем помогать. Не оставим вас одних.  

И действительно — через месяц пришли посылки: книги, одежда, немного еды. А ещё — письмо от брата из Сибири. Он писал:  

«Дорогой друг, не падай духом. Помни: ты не один. Мы все — одно тело. И если страдает один член, страдает всё тело. Но и радость одного — радость всех. Держись. Господь с тобой».  

Эти слова согревали. Я перечитывал их снова и снова, делился с женой. Она улыбалась:  

— Видишь? Бог не оставляет нас. 

Со временем кочегарка стала для меня не просто работой — местом молитвы. В те часы, когда топка гудела, а уголь трещал, я разговаривал с Богом. Просил мудрости, терпения, силы. Иногда казалось, что Сам Господь стоит рядом, слушает, отвечает.

Однажды утром, выйдя из кочегарки, я увидел на снегу свежий след. Не человеческий, не звериный — будто кто‑то прошёл, оставив отпечаток света. Я остановился, посмотрел вверх. Небо было ясным, холодным. И вдруг — без слов, без звука — пришло знание:  

«Ты на правильном пути. Я с тобой». 

С тех пор я стал замечать: даже в самых тяжёлых днях есть знаки. Случайная встреча с добрым человеком. Неожиданная помощь. Письмо, пришедшее в нужный момент. Всё это — как нити, из которых Бог ткет полотно нашей жизни.

Годы шли. Дети выросли. Кто‑то уехал учиться, кто‑то остался рядом. Жена состарилась, но глаза её по‑прежнему светились верой. Мы часто сидели у печи, вспоминали прошлое. Она говорила:  

— Если бы всё вернуть, я бы снова выбрала тебя. И этот путь.  

А я думал:  

«Вот она, настоящая жизнь. Не в богатстве, не в славе — а в верности. В том, чтобы, несмотря ни на что, идти за Тем, Кто первый позвал тебя».  

Сейчас, оглядываясь назад, я вижу: каждый шаг — даже самый трудный — был нужен. Каждая боль, каждая потеря, каждая радость — всё сложилось в историю, которую я могу рассказать. Историю о том, как Бог ведёт человека через тьму к свету.  

И если кто‑то, читая это, почувствует: «Это про меня», — пусть знает: ты не одинок. Путь бывает тяжёлым, но Тот, Кто начал его с тобой, доведет до конца.

Спустя годы, оглядываясь на пройденный путь, я вижу: каждое испытание стало камнем в фундаменте моей веры. Нелёгкие времена не сломили — они закалили. И теперь, когда волосы мои побелели, а силы уже не те, я знаю наверняка: Бог верен.

Помню, как однажды, в самый тёмный час, я спросил Его:  

— Зачем всё это? Почему так тяжело?  

И в тишине сердца прозвучало:  

— Чтобы ты узнал: без Меня не можешь делать ничего.  

Это было не наказание — это было воспитание. Как отец держит ребёнка за руку, пока тот учится ходить, так и Он держал меня. Даже когда я спотыкался, даже когда падал.  

Что я понял за эти годы?

Вера — это не комфорт. Это не обещание лёгкой жизни, а обещание присутствия. Бог не всегда избавляет от бури, но Он всегда идёт сквозь бурю вместе с нами.  

Истина стоит борьбы. Всё, что было отнято — работа, статус, покой — оказалось мелочью рядом с тем, что осталось: знание, что я принадлежу Ему.  

Церковь — это не стены. Это люди, которые держат тебя за руку, когда ты падаешь. Те, кто молится, когда у тебя нет сил. Те, кто напоминает: «Бог не забыл тебя».  

Молчание — не отсутствие Бога. Иногда Он ждёт, чтобы мы научились слышать Его не только в словах, но и в тишине.  

Надежда — это выбор. Даже когда всё рушится, можно выбрать верить, что Бог строит что‑то новое.  

Сегодня я смотрю на своих детей и внуков. Они знают Библию не понаслышке — они видели, как она оживает в нашей жизни. Они видели слёзы, но видели и радость. Они знают: вера — это не просто слова, это жизнь.

Иногда ко мне приходят молодые братья, спрашивают:  

— Как не сдаться? Как устоять, когда всё против тебя?  

Я отвечаю:  

— Смотри не на обстоятельства, а на Того, Кто выше них. Вспоминай, что Он уже победил. И если Он с тобой — какая разница, кто против?  

В конце пути, когда силы иссякнут окончательно, я хочу сказать то же, что сказал один из апостолов:  

«Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил» (2 Тим. 4:7).  

И если это будет правдой — значит, всё было не зря.   

Если ты сейчас в борьбе — держись. Ты не один. Бог с тобой. И однажды ты оглянешься назад и скажешь:  

— Он провёл меня.

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/MCDGHLF
via IFTTT