Из жизни миссии Екатеринославской епархии. Беседы с баптистами

Предисловие к отчету 1912 года от современных баптистов (31.07.2025 год)

В приведённом отчёте о миссионерских курсах в Лозовой мы видим попытку православных миссионеров оспорить учение баптистов. Однако для нас, баптистов, такие диспуты — не угроза, а возможность яснее изложить свои взгляды, основанные на Священном Писании.

Основные вопросы, заданные баптистам на этих курсах:
О рукотворенных храмах:

Почему баптисты не строят храмов, если Христос и апостолы посещали и чтили храм? (Лк. 22:55; Мф. 21:12-13; Деян. 2:46)
Как баптисты понимают слова о том, что тело христианина — храм Божий (2 Кор. 6:16; 1 Пет. 2:4-5)?

О Таинстве Причащения:

Принимают ли баптисты в хлебопреломлении истинные Тело и Кровь Христовы или только символы? (Ин. 6:48-57; 1 Кор. 11:23-29)
Почему баптисты считают, что Причастие не является спасительным таинством?

О Таинстве Крещения:

Считают ли баптисты крещение таинством или лишь внешним знаком?
Почему баптисты отвергают крещение младенцев, если апостолы крестили целые семьи? (Деян. 16:15, 33; 1 Кор. 1:16)

Об исторической преемственности баптизма:

Если баптизм возник лишь в XVI–XVII веках, как он может быть истинной Церковью?
Почему у баптистов нет трёхчинной иерархии и всех семи таинств?

Об отношении к иконам:

Почему баптисты отвергают почитание икон, если в Ветхом Завете были священные изображения (херувимы в храме)?
Эти вопросы требуют вдумчивого библейского ответа, и баптисты всегда готовы дать его, ибо наша вера основана не на человеческих преданиях, а на ясном учении Слова Божьего.

Миссионерские курсы при станции Лозовая Южн. ж. д.

Поселок Лозовая при станции того же названия служит одним из крупных центров штундо-баптизма в Павлоградском уезде. Последователи баптизма давно уже существуют здесь. Баптисты обращают самое серьезное внимание на ст. Лозовую, как на центральный пункт, откуда пропаганда их учения расходится во все стороны. Все видные проповедники баптизма считают своим долгом навещать ежегодно лозовскую общину сектантов. В целях большого сеяния плевел, в 1910-м году сюда прислан лжепресвитер из г. Одессы В. Скалдин (бывший жандарм). И нужно заметит, что баптисты в этом крае не без успеха ведут свое дело. Агенты баптистов из Лозовой пропагандируют во всех окрестных селах и деревнях.
Миссионеры и духовенство III-го благочинническаго округа церквей Павлоградскаго уезда принимают все меры к защите православных чад церкви и к ослаблению штундо-баптизма в этом крае. В течение последних пяти лет миссионеры по несколько раз в год посещают пос. Лозовую и окрестные приходы и устраивают в них беседы с православными и сектантами. Духовенство округа в дни Великого поста устраивает в пос. Лозовая богословские чтения. Кроме этого в мае 1909-го года при ст. Панютино были устроены миссионерские курсы; такие же курсы состоялись в сентябре того же года в пос. Лозовая. С 3-го мая текущего года должны были открыться в том же поселке благочиннические курсы, каковые, по просьбе местного духовенства, были перенесены на сентябрь месяц и открыты 3-го сентября.
Миссионерские курсы при ст. Лозовая открылись торжественным совершением всенощного бдения с чтением акафиста Святителю и Чудотворцу Иоасафу Белгородскому, в котором приняли участие 13 священников округа. За всенощной было сказано поучение окружным миссионером-священником о. Н. Назаревским о святителе Иоасафе и о чудесах, как признаках истинного православия. После всенощного бдения, продолжавшегося с 6-ти до 9-ти часов вечера, было совершено молебное пение по чину «Об обращении заблудших».
Перед молебном говорил поучение благочинный священник о. Н. Дмитриев на текст: «Не думайте, что пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Матф. 10, 34).
После сказал слово миссионер о. Н. Назаревский на текст: «Царица Южная восстанет на суд с родом сим и осудит его, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона» (Матф. 12, 42). В конце молебна сказал помещённую выше речь священник с. Ново-Ивановки о. Иосиф Скротский о том, что сектантство вредно и для церкви Православной, и для нашего Государства.
4-го сентября в здании железнодорожного училища начались занятия на курсах. Курсистов собралось из поселка Лозовая и из окрестных сел до 30 человек, в том числе священники: о. М. Иванов, о. В. Попов, о. И. Скротский, о. П. Самойлов, о. И. Дмитровский, диаконы: С. Славгородский и И. Ткаченко и псаломщики. Первый урок о. Св. Писании и о Св. Предании провел окружный миссионер-священник о. Н. Назаревский. Сектанты с возражениями не выступали, хотя на уроке присутствовали.
5-го сентября урок о почитании св. изображений провел тот же о. миссионер. После урока возражала баптистка Екатерина очень слабо и в конце беседы созналась, что баптисты, выбрасывая иконы из своих домов, поступают глупо.
6-го сентября тот же о. миссионер провел урок «о нашем спасении во Христе Иисусе». На беседу явился один сектант и просил разрешения помолиться ему по-своему перед беседой; просьба сектанта не могла быть разрешена, и он после этого отказался от публичной беседы.
7-го сентября прибыл на Лозовские курсы Епархиальный миссионер А. А. Афанасьев и в тот же день провел урок о кресте и крестном знамении и о рукотворенных храмах. После урока со стороны штундо-баптистов выступил с возражениями сектант Григорий (фамилии своей он не назвал). Беседовать баптист Григорий пожелал о рукотворенных храмах. На поставленные миссионером вопросы о том, почему баптисты не следуют примеру Христа Спасителя, Который во время земной жизни посещал храм рукотворенный (Лук. 22, 55), возревновал о святости дома Божия (Матф. 21, 12-13; Марк. 11, 15-17); Иоан. 2, 16), почему не подражают Св. Апостолам и первым христианам, которые «пребывали всегда в храме» (Лук. 24, 53), «каждый день» (Деян. 2, 46) и молились там (Деян. 3, 1; 22, 17-18), и кланялись (Деян. 24, 11), и учили, что рукотворенные храмы Божии будут существовать до конца мира (2 Фесс. 2, 4), баптист ответа не дал; в свое оправдание он говорил, что теперь храмы не так строятся, как написано в Библии. Когда, например, строился храм Соломонов, то кирпичи все были обтёсанные, не слышно было стука молотков и т. д. (3 Цар. 6 гл.).
Миссионер достаточно ясно показал, что дело не в материале, из которого строятся храмы и не в том, как должны строиться храмы: ведь и храм Зоровавелев не так, и не из такого-же материала строился по сравнению с храмом Соломоновым, (1 Езд. 2 гл.): но дело в том, что у христиан обязательно должны быть дома Божии, дома молитвы, в которых люди должны совершать служение Богу в духе благодати и истине Евангельской (Иоанн 4, 20-24); иначе христиане будут ослушниками и не исполнителями воли Божией и, оставаясь таковыми, не могут быть праведными пред Богом.
В дальнейших речах сектант перевел беседу с рукотворенных храмов на духовные, приводя такие места из Слова Божия, в которых говорится, что тела христиан являются храмами Божиими (2 Кор. 6, 16; Евр. 3, 6; 1 Петр. 2, 4-5).
Уловка сектанта изобличена была миссионером. Миссионер выяснил, в каком смысле тела христиан называются храмами Божиим и как тело христианина может сделаться этим храмом. Только тела тех христиан называются храмами Божиими, которые принимают дары Духа Святого в Таинствах Церкви, которые теснейшим образом соединяются со Христом в Таинстве Причащения, принимая Тело и Кровь Христовы. Только тела православных христиан являются храмами Божьими. Храмами Божиими были тела Святых Апостолов и первых христиан, которые «каждый день», «единодушно» пребывали в храмах рукотворенных, которым мы должны подражать по заповеди Апостола: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11, 1). Баптисты же, отвергая храм рукотворенный, не имеют и духовных храмов, ибо не принимают Тела и Крови Христа, не почитают за святыню Кровь Завета... и Духа благодати оскорбляют (Евр. 10, 29).
8 сентября Божественную Литургию в Матфиевской церкви поселка Лозовая совершал окружный миссионер-священник о. Н. Назаревский и за Литургией произнес поучение о молитвенном ходатайстве Пресвятой Богородицы, а за всенощной в тот же день говорил слово на текст: «Приближались к Иисусу все мытари и грешники слушать Его» (Лук. 15, 1).
По окончании всенощного Богослужения о. миссионер Свящ. Н. Назаревский провел урок о единстве Церкви Христовой. Присутствовавший на беседе штундовый пресвитер В. Скалдин заявил, что он желает беседовать о Причащении и не с миссионером Назаревским, а с о. Афанасьевым. На поставленный миссионером А. А. Афанасьевым вопрос: что принимают баптисты в таинстве причащения Плоть и Кровь Христовы, как написано в Св. Писании (Иоанн. 6, 48-57; Мф. 26, 26-28; Мр. 14, 22-24; Лук. 22, 19-20; 1 Коринф. 11, 23-25), или простой хлеб и вино, как поют баптисты в своих гуслях No 454 изд. 1908, г. баптист В. Скалдин все время силился доказать, что «баптисты на преломлении хлеба кушают простой хлеб и простое вино. Свое утверждение он основывал на том, что ученики на Тайной вечере «кушали» простой хлеб и простое вино, так как на кресте еще не была пролита Кровь Христова; и что Сам Иисус Христос сказал, что не будет больше пить от плода сего виноградного (Мтф. 26, 29). Говорил он и о том, что Причащение совершается не во спасение, что Плоть Христова не пользует нисколько и что он лично не может допустить, чтобы в Причащении была Кровь Христова.
При свете Слова Божия (Иоанн. 6 гл., Мтф. 26, 26-28; 1 Кор. 10, 16; 11, 23-29; Лук. 22, 14-20) лжепресвитер был совершенно посрамлен; все его утверждения явно противоречили словам Христа и Апостолов об этом великом и спасительном таинстве.
По окончании беседы о таинстве Причащения миссионер о. Н. Назаревский настойчиво предложил В. Скалдину дать ответ, давно ли существует баптизм на белом свете, составляет ли общество баптистов Церковь Христову, имеет ли оно 7 таинств и трехчинную иерархию В. Скалдин ответил, что первым баптистом был Иоанн Креститель и прочитал при этом всю 2 главу Деяний, заметив, что во время сошествия Св. Духа на Апостолов не было еще ни православных, ни баптистов, а были просто последователи Христа.
Миссионер о. Н. Назаревский выяснил, что слово баптист, по толкованию самих сектантов, значит крещенный по вере и что из Св. Писания не видно, чтобы Св. Иоанн Креститель не был крещен, а только других крестил (Матф. 3, 14). Если, по заявлению В. Скалдина, при сошествии Св. Духа на Апостолов не было еще баптистов, то Св. Иоанн Предтеча не был баптистом. Баптисты всего только существуют 300 лет, по свидетельству журнала «Баптист» (1911 г. № 31, стр. 242); а иерархия баптистов в России появилась лишь в 1869 году, когда Онкен рукоположил Василия Павлова, отлученного теперь в Одессе самими баптистами за какие-то дефекты по редактированию и изданию журнала «Баптист». При этих словах В. Скалдин поднял крик и шум, говоря: «Господа, я протестую... Павлов разве мошенник... он не отлучен... пусть миссионер покажет, где отлучен Павлов... Я знаю, что не отлучен». Присутствовавшие, однако подтвердили справедливость слов о. миссионера. Скалдин не нашел иного выхода, как, взявши шапку в охапку удалиться с беседы, пообещав Епархиальному миссионеру явиться на следующий день для беседы о Таинстве Крещения и о крещении младенцев. 9 сентября за Литургией поучение сказал миссионер о. Н. Назаревский о молитвенном ходатайстве Св. Угодников Божиих.
В 2 часа дня Епархиальный миссионер на курсах выяснил вопрос о Таинстве Крещения и поставил сектантам вопрос: как смотрят на Таинство Крещения баптисты - как на таинство или как на простой знак вступления человека в Церковь Христову.
В. Скалдин не исполнил своего обещания и на беседу не явился. Вместо него отвечать начал баптист Григорий, беседовавший 7 сентября о рукотворенных храмах. Не отвечая на поставленный вопрос, сектант начал доказывать ту мысль, что младенцев крестить нельзя, ибо Христос посылал апостолов крестить только взрослых (Матф. 28, 19, Марк. 16, 15). Прежде крещения нужно каяться и исповедовать веру (Деян. 2, 38; 1 Петр. 3. 21), а младенцы этого сделать не могут.
Миссионер пояснил, что он еще не касался вопроса о крещении младенцев, а просил собеседника высказать взгляд баптистов на таинство крещения. Затем, объяснив места из Слова Божия, приведённые сектантом, миссионер вновь поставил первый вопрос о том, как баптисты смотрят на таинство крещения, подается ли в нем прощение грехов и благодатные дары Св. Духа и откуда это баптисты взяли, что младенцы святы по своей природе, когда Св. Писание говорит, что все по природе чада гнева (Ефес. 2, 3) все плотские (Иоанн. 3, 6), все повинны в прародительском грехе (Рим. 5, 12, 18); как плотские, они не могут наследовать Небесного Царства (1 Коринф. 15, 50; Откр. 21, 27).
Сектант в дальнейших речах доказывал одну мысль, что младенцев крестить нельзя, ибо они не имеют личной веры.
Миссионер обстоятельно выяснил вопрос о крещении младенцев и затем, сославшись на статьи из журнала «Баптист» (1911 г. № 5, 7 и 8), выяснил взгляд баптистов на таинство крещения, как на простой внешний знак, ибо они печатно заявляют, что они протестуют против спасения через Крещение и называют его «гнилым и жалким основанием».
Услышав это, сектанты запротестовали, заявляя, что в журнале «Баптист» такой статьи нет. При этом они передали миссионеру № журнала, из которых он цитировал места. На страницах этих номеров не оказалось цитируемой статьи. Но что же обнаружилось? Обнаружилось то, что баптисты подсунули миссионеру номера журнала верные, но только не за 1911 год, как говорил миссионер, а за 1910-й.
Изобличенные баптисты моментально оставили беседу, в том числе и собеседник, позабыв даже принесенные ими номера журнала «Баптист». Православные слушатели убеждали баптистов остаться для дальнейшей беседы, но безуспешно.
9 сентября и закончились миссионерские курсы при ст. Лозовая. Во время курсов народу раздавались листки и брошюры противосектантского содержания. Народу присутствовало на беседах более 1000 человек.
Заключены были курсы благодарственным молебном в Матфиевском храме, который совершили местный о. благочинный и 6 священников. Перед молебном сказал речь священник о. М. Иванов о пользе миссионерских курсов. По прочтении Евангелия сказал слово миссионер о. Н. Назаревский о превосходстве православия перед баптизмом, основанном на человеческом измышлении, а не на Слове Божием По окончании молебна довольно продолжительную беседу провел Епархиальный миссионер по разным вопросам, пререкаемым сектантами-баптистами.
Слава и благодарение о. Благочинному и устроителям курсов Священникам: о Михаилу Иванову и Виктору Попову в поселке Лозовая, где в последнее время, как и при ст. Панютино сектантство сильно множится. Необходимо и пастырям усугубить ревность по вере православной и почаще устраивать беседы с народом в здании железнодорожного училища. Прощаясь с народом, миссионеры пообещали в скором времени опять прибыть в поселок Лозовую для ведения бесед.

Екатеринославские епархиальные ведомости. Екатеринослав, № 29, 1912 год.

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/sO1fHln
via IFTTT

Свидетельство брата

Голгофа — это место, где каждый приходящий к Богу человек получает спасение и новую жизнь. Там, у подножия Креста, меняются ценности, перерождается душа.  

 Моя жизнь до встречи с Христом  

Я родился и вырос в Азербайджане в неверующей семье. Ещё в школьные годы я прочитал у Островского знаменитые слова: «Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Я мечтал о счастье, авторитете, успехе. Мои родители были состоятельными людьми, отчим — известным криминальным авторитетом. Окружение внушало мне: «Если хочешь быть счастливым, живи, как мы».  

Я увлёкся боксом. Сначала это было детское увлечение, но со временем я понял — спорт стал смыслом моей жизни. У меня были хорошие перспективы, я строил карьеру, мечтал о славе. Но затем началась война в Закавказье. Многих молодых людей, включая моего друга, забрали на фронт. Он не вернулся…  

Наша семья переехала в Белоруссию. Казалось, жизнь наладилась: у меня были друзья, возможности, но настоящего счастья я не чувствовал. Внешне всё было хорошо, но внутри — пустота.  

 Встреча, которая изменила всё  

Однажды я познакомился с верующими людьми. Они пригласили меня в церковь. Впервые в жизни я увидел, что вера в Бога — не только для пожилых. Молодёжь, дети, взрослые — все вместе пели, молились, радовались. Это поразило меня.  

Я начал посещать собрания, хотя поначалу не понимал многого. Однажды зимним вечером (а может, утром — время стёрлось в памяти) я пришёл в молитвенный дом. Сидел на последней скамье, слушал проповедь, но мысли были далеко. Я размышлял о будущем, о том, где найти настоящую радость.  

 Момент истины  

Когда богослужение закончилось, пастор спросил: «Кто хочет сегодня обрести счастье, спасение и смысл жизни?» Я стоял, словно каменный, погружённый в свои мысли. Вдруг рядом мужчина крепкого телосложения упал на колени и начал молиться.  

И в тот момент я услышал два голоса:  

- Голос Христа: «Сын, отдай Мне своё сердце. Я дам тебе истинное счастье».  

- Голос врага: «Зачем тебе это? Ты молод, у тебя всё впереди! Не унижай себя».  

Борьба была страшной. Я хотел уйти, но… не смог сделать ни шага. Ноги будто пригвоздили к полу. И тогда Божья сила коснулась меня. Я не пошёл — я побежал вперёд, упал на колени и заплакал. Раньше я не признавал слёз, но в тот момент они лились ручьями.  

Когда я поднялся, вокруг плакали люди. Я не понимал, что происходит, но в сердце был мир. Я осознал: Христос вошёл в мою жизнь. Он изменил мои ценности, дал спасение. Там, на Голгофе, я обрёл то, что искал.

Брат Виталий (Беларусь) 2020 год

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/da2oFb9
via IFTTT

Как прекрасны шатры твои. Брат Виталий

Меня зовут Виталий, я из Усть-Каменогорска, Восточный Казахстан. Ну если чуть поподробнее. Семья 16 детей: 13 мальчиков, 3 девочки. Чудных детей, не чуднЫх, а чУдных. То есть это то, что мы получили от Господа, те которые в переживаниях, в радостях появились в нашей семье. Одна приемная девочка у нас. В 9 лет её маму убили. Почему мы взяли её в свою семью? Потому что она моей жены племянница. Мама этой девочки была сестрой моей жены, Наташи. Встал вопрос, и мы её к себе взяли. Слава Богу, она сегодня член Церкви. Такую милость Бог оказал.  
Мне 51 год, в Усть-Каменогорск мы переехали. Сначала жили в Зыряновске, потом по служению, после благовестия переехали на периферию, там пожили. А потом, когда встала нужда в служителе в областном городе, мы переехали в Усть-Каменогорск. Иногда говорят, что два переезда – равносильно одному пожару. Иногда так думаю, что действительно нелегко это давалось. Но Бог так повёл, и слава Ему за это.  
Текст, который хочу прочитать записан в Книге Чисел. Это тоже Ветхий Завет и сказано о народе израильском:
5 как прекрасны шатры твои, Иаков, жилища твои, Израиль!
6 расстилаются они, как долины, как сады при реке, как алойные дерева, насаждённые Господом, как кедры при водах;
Числа 24 глава — Библия: https://ift.tt/ivygGkW
Вы помните, кто сказал эти слова? Эти слова сказал Валаам. Он пришёл проклясть этот народ. Ему заплатили. И вот у него путь, он идёт, у него цель. Заходит на гору, смотрит, и что он видит? Уже брат картину эту нарисовал, они стоят все по шатрам, народ израильский. Всё равномерно, красиво. И что он должен сказать? У него цель-то другая. Ему нужно проклясть этот народ, а он не может. Почему? Бог не даёт. И вот уже несколько раз он не может это сделать. И теперь он заходит и говорит: «Прекрасны шатры твои, Израиль, прекрасны». И с высоты птичьего полёта он смотрит на всё это и видит, что всё там устроено, Бог ведёт этот народ. Красота в этом народе в том, что он не просто сам по себе, а потому что Бог присутствует там. Он ведёт его. Это Его собственность. И вот красота шатра. Хотел бы на эту тему немножко пристально посмотреть и выделить такую область жизни, как красота нашей христианской семьи. Сейчас имеется такая техника, что можно взлететь, подняться и посмотреть как красива округа, а потом опускаешься, опускаешься... И так, если бы мы опустились в народ израильский, сверху-то всё красиво, потом ниже и ниже. Как вы думаете, мы увидим, что-то некрасивое в народе израильском? Со своего места Валаам видит, что всё красиво. А мы, читая Священное Писание, опускаемся, опускаемся. А всё ли красиво? И кажется, не всё красиво. Есть то, что совсем некрасиво. Но то, что некрасиво не мешает провозгласить пророку действительность, что этот народ прекрасный.  
Бог провозглашает, что христианская семья прекрасна. Как и народ израильский, был прекрасен, потому что это был Божий народ. И мы прекрасны, потому что мы Божьи. Мы устрояем себя, наши семьи устрояем, желая чтобы Он вёл нас, учил нас, помогал нам. И есть то, что некрасиво, но оно должно исправляться. Бог для этого даёт нам все нужные и возможные инструменты, чтобы поправить какие-то несоответствия, но положение наше остаётся неизменным — Бог нас такими видит, видит какие красивые наши христианские семьи.
Являемся ли мы соучастниками этого прекрасного дела Божьего? Или так Бог трудится, работает — это Его работа? Или здесь мы являемся соучастниками? И что-то нужно делать и с нашей стороны? Конечно же мы являемся соучастниками. Бог и от нас ожидает определенных действий, которые бы мы сделали, чтобы наши семьи становились лучше. 
Уже 28 лет нашей семье и я думаю, наверное и то поменял бы и другое, и с годами понимая, что тогда я какой-то неразумный был, сучковатый и угловатый, и потому сейчас бы как раз внести изменения. Но по прошествии лет смотришь, вот этот сучок Бог обрубил, здесь угол Господь отшлифовал. 
Братья и сестры, я что-то говорю не то? У вас не так? Или вы все были полированные? Я думаю, что есть те, которые так и начинали — всё было хорошо, но нужно учитывать, что у нас есть противник, дьявол, который хочет, чтобы было плохо. У нас есть внутри наша плоть греховная, которая так же пытается навредить нам. И вот потому у нас происходит борьба и через неё мы приходим в этот возраст совершенства. Слава Богу, что-то уже Бог поменял и я теперь совсем по-другому это делаю или, например, воспринимаю. Расту, я расту, в семье расту. И жена растёт, и мы растём. Что-то такое общее, объединяющее в семье, это как если взять две бумажки, склеить их и прижать. А если разорвать, что-то повредится или не повредится? Повредится. Целостности уже не будет. Так Бог нас соединяет, и это семья: муж, жена.
Первый текст, который я хочу прочитать для наших рассуждений. Бог является нашей защитой и безопасностью. Иов, пятая глава:
24 И узнаешь, что шатёр твой в безопасности, и будешь смотреть за домом твоим, и не согрешишь.
Иов 5 глава — Библия: https://ift.tt/fzIcSKh
Сегодня много опасностей вокруг нас. И раньше было их много в народе израильском. И мы сегодня нуждаемся в том, чтобы была защита. Кто-то обеспечивает себе безопасность от воров, кто-то от каких-то вирусов, болезней. Но нашу семью, наши взаимоотношения мы тоже хотим обезопасить. Приведу такую иллюстрацию. Большой зонтик, и там написано — Бог. Чуть ниже его другой зонтик, поменьше, но он под большим зонтиком, там написано - муж, отец. Ещё ниже, поменьше зонтик, там написано - жена, мама. Ещё ниже, маленький зонтик, там написано — дети. И представьте, большой зонтик, а ниже меньше, меньше и меньше. Вот защита и безопасность. Дождь хлынул и первые его потоки куда придут? У нас защита есть — Бог. И Он хочет, чтобы к Нему обращались за защитой. «Я защита, Я крепкая башня, Я хочу защитить». А дальше что? А следующий уже муж. И он со своей стороны всё делает, чтобы защитить дом свой, жену, детей. Потом мама, и я думаю, что те, самые последние, чувствуют на себе заботу. И когда это всё правильно, какое благословение. А если мы поменяем порядок этих зонтиков. И тогда порядок, главенство в семье, как Бог усмотрел, будет другим, не правильным. Не так хотел Бог. И когда правильный порядок, тогда и большое благословение. Когда мы доверяем нашу семью Богу — это шаг веры. 
Сегодня, например, мы тоже говорили о вере с молодёжью. И, наверное, вы, когда пришли к Богу, тоже понимали, что такое вера. 
Я помню молитвы одного отца, который переживает и говорит «Господи, мне так трудно, мне очень тяжело, меня какие-то страхи посещают, семья, дети, работа, хватит ли у меня денег на образование им, смогу ли я прокормить их, смогу ли я одеть их? Мне страшно...» И человек зашёл в тупик неопределенности. И как вы думаете, если зонтик отца будет поврежденный, это будет как-то на других влиять? Да, оно повлияет на семью, конечно повлияет.  
Помню в одной детской книжке есть пример, когда один человек в трудностях настолько разочаровался, что даже к Богу взор не мог поднять. Однажды он домой приходит, а жена у него в трауре, в чёрном во всем находится. Он так посмотрел на неё и спросил:
- Что случилось?  
- Бог умер. 
- Подожди, кто умер?  
- Бог умер. 
- Бог не может умереть. Как Он умер? 
- Ты же в безвыходности, значит Бог умер, Он не может помочь тебе. 
И он тут всё понял. Да Он живой! Он ободрился, снова молитвы пошли.  
И мы со своей стороны, как отцы, матери, несём определённую ответственность за безопасность наших шатров. Есть сторона духовная, есть сторона физическая. И чаще всего мы больше обращаем внимание на безопасность духовной стороны, а физическую не усматриваем. И кажется какой-то перекос. Духовное должно, а физическая – да, не сильно. 
Один брат сделал гараж и как-то не рассчитал, не подумал, провёл провод через профлист, опустил и сделал розетку. Кто-то веревку прикручивает, чтобы сушить белье, а он прикрутил проволоку к стене, стальную проволоку, прочную и хорошую, и она служила для сушки белья. Его не было, жена вышла и решила бельё посушить. А со временем провода ослабли и в момент, когда она бельё вешает, провод обламывается и 220 вольт оказываются на этой проволоке. Одна рука соскользнула, а вторая сжалась. Она только в мыслях воззвала «Господи! Сохрани!» И как будто бы ноги подкосились, и она падает. Вдруг рука отпускает провод и она упала. Живая. Муж приходит, она ему рассказывает. Представляете, какое состояние мужа? Как вы думаете, он оставил этот провод? Нет, конечно. Он всё там переделал, по-другому смонтировал. И есть моменты какие-то в нашей жизни, чтобы наш шатёр был в безопасности.  
Например мама говорит:
- Сыночек, не ходи туда, не ходи туда!
- Мама, да ничего страшного.  
И вот она убеждает его:
- Сыночек, я буду за тебя молиться, ну не ходи туда, пожалуйста, не ходи!
- Мама, я всё равно пойду.  
И он ушёл на лыжах кататься, а там спуск очень крутой, а мама молится за него. И когда тот на лыжах поехал, петля оказалась на его пути под землёй и лыжа с ногой в эту петлю попала. Он полетел, сломал ногу. Когда пришёл в себя говорит: «Слава Богу, что мама молится, что мама бодрствует, что мама защищает». Прошли годы и он помнит этот пример. Да, есть те, которые стоят на страже, которые не смотря на непослушания всё равно несут эту заботу — молитвенно просить защиты у Господа. И вот эти слова его «шатер мой в безопасности». Мы сами соучастники этого правильного положения, чтобы была безопасность. Безопасность, когда мы видим духовные проблемы, видим опасности, и мы стоим на страже. Безопасность тогда, когда мы защищаем. Сделал кто-то себе бассейн, выкопал его. Хорошая идея — купаться дети будут, ребёнок маленький пошёл и упал туда. Если он полный, то утонет ребенок. Если он пустой, то ребенок покалечится. И кажется такие элементарные моменты, а всё потом показывает: предусмотрел, загородил. Шатёр мой в безопасности. 
Помню, когда первый раз в Славгород приехал на курсы библейские, со мной брат приехал, и он стал рассказывать, что поехал и дома жену оставил. Говорит, что времени не было, собирался на курсы, а дома выключатель неисправный был. Так для того, чтобы им оперировать безопасно он палку жене сделал, и велел пользоваться ей. Братья, когда услышали эту ситуацию, сразу же его домой направили, чтобы нормально сделал выключатель. С курсов его вернули. Я тогда ещё молодой был и немного возмутился: «Как же так? Брат приехал на курсы, такое расстояние проделал большое, а его назад отправили?» Но я тогда не женатый был. И ещё помню, когда был не женатый, я конечно, мог хорошо проповедовать на семейную тему. Даже у нас в Церкви, в Заряновске я посмотрел, как всё-таки не справляются семейные со своими обязанностями. И решил подготовить тему. Вышел в воскресное собрание, рассказал. Потом после собрания брат один подходит и говорит: «Виталий, ты всё хорошо сказал, но это не твоё время. Придёт твоё время, тогда и скажешь».  
Пришло моё время, и знаете, я бы лучше сейчас не здесь стоял. Я бы сел бы и послушал дядю Саша или ещё кого-нибудь и поучился бы уму-разуму. Опыт в седине тех, которые уже прошли, они знают, они соприкоснулись. И хорошо, когда Слово Божие нам открывает этот путь — шатёр мой в безопасности. 
Следующий текст, я думаю, очень известный, Иисус Навин. События здесь известные, когда народ израильский не должен был брать закланное, но Ахан ослушался:
22 Иисус послал людей, и они побежали в шатёр; и вот, всё это спрятано было в шатре его, и серебро под ним.
Иисус Навин 7 глава — Библия: https://ift.tt/qS0BvpF
Я этот текст взял для того, чтобы показать, что если в сердце моём есть какие-то принципы, позиции, это обязательно у нас будет в доме. Ахан увидел, ему полюбилось, и он спрятал в шатре. Что мы приносим в наш дом, чтобы это было благословением, чтобы это как-то украсило нашу семью. Сегодня много таких проблем, когда семьи разрушаются. Я раньше слышал такое, христианские семьи — это неразрушимые твердыни. Потом раз пример, два пример, три пример. Думаю, что такое? Почему? Беседуешь в семьях и думаешь, ну почему так происходит? Оказывается есть определенный путь, начало, что-то принёс, что-то полюбилось, а что? И когда мы вносим что-то, что созидает наши семьи, мы получим благословение. Что мы приносим? Я для себя так определил. Смотрите, какое будет влияние, если мы возьмем так за принцип — вечерние, молитвенные общения с детьми. Это хороший принцип? Если бы сейчас я спросил у кого это получается, ну вы подумали бы, руки кто-то поднял, а кто-то бы сказал, да не получается, а кто-то не начинал, а кто-то наоборот начинал, а потом со временем утратил, почему-то утратил, а возобновить сложнее и сложнее. Мы можем сказать, что это благословение? Конечно, благословение. Общаешься, читаешь с детьми Библию, молишься.  
Или другая сторона вечером отец выходит, за стол садятся дети старшие, они пьют чай, общаются. Это будет к созиданию? Будет! Дети выходят, подходят к папе, общаются. Тут мама, дочки подошли. А может быть, вот этого и не хватает. Кто-то говорит, да я черствый как сухарь. Ну надо размочить. В стакан сухарь бросили, что будет? Размякнет. И чаще бывает так, когда я занимаю такую позицию — я как сухарь, потом приходится плакать, много плакать, и Бог меня размягчает. Если я сам не хочу сделать что-то такое, что должно созидать мою семью.
Как-то сестра одна говорит: «Придут все дети с женами, с внуками, внуки ползают, дом наполнен родными. А папа быстренько, быстренько и в комнату к себе. Устал, тяжело». Потом говорит, сколько это может уже? Не запрещай, не прогоняй, пусть идут, пусть тут ползают, ну только здесь. И знаете, им приятно. А представьте, если бы, например, я так сказал, я уже устал, сколько это можно, тут писки и визги — они разбежались. Второй раз, третий раз и никто уже, наверное, потом не приедет. Я говорю не потому что достиг, я сам учусь, у меня сейчас тоже выросли дети, кто-то семейный стал и я тоже, как сухарь. И Бог помещает меня в такую среду, чтобы поплакать, о себе поплакать, чтобы атмосферу создать, создать тепло семьи, чтобы дети не на улицу побежали, а в семью. Чтобы здесь им хорошо было с папой и мамой, и они бы знали, что их тут любят.  
К нам даже соседский мальчик прибегает. Как-то раз кто-то из братьев приехал и говорит:
- Подожди, у тебя же не столько детей, откуда у тебя ещё один появился такой?
- Это не мой мальчишка, это соседский.  
А ему дома делать нечего, мама на работе, бабушки и дедушки не до него. И он к нам, он у нас ест, дома ничего не ест, у нас всё ест. Играется, общается, так у нас и живёт. Ну, иногда и домой ходит. 
Что мы вносим в наши семьи? Я думаю, хорошо тогда, когда мы вносим каждый со своей стороны отец и мать что-то хорошее. Ситуации могут такие быть, когда дети на маму голос повысили, какие-то трения происходят. И думаю, как хорошо, когда папа встанет и скажет: «Дети! На маму ничего нельзя говорить и голос повышать. Это моя жена, это моя спутница. Она мне дорога. На маму ничего не говорите!». Хуже тогда, когда дети на маму что-то говорят, а папа вообще не встает на её защиту. Она же за мужем, а получается муж теперь за женой. Дети что-то на жену говорят, она потом страдает. У неё такой груз непосильный. А папа хороший для детей. А жена плачет  страдает. Думаю, муж должен встать и показать позицию — это моя половинка, это ваша мама!  Обозначить для детей границы. Если вы не хотите почитать, то я за маму горой. И знаете, действует. Они сразу меняют своё мышление. Или наоборот, когда жена занимает такую позицию: «Папа у вас хороший». Она поднимает авторитет своего мужа. «Он хороший папа». Хуже тогда, когда жена иного мнения о муже: «Он ничего не умеет, ничего не может...». И если это дети услышали, а если соседи услышали? Красота семьи христианской — это то, что на показ, но как не пытайся своими силами ничего не сделаем. Мы молимся и смиряемся, чтобы Дух Святой действовал в нас. И тогда это будет не искусственные отношения. Цветы искусственные стоят, красивые, но они не живые. А мы живые. И хорошо, когда эту жизнь будут видеть соседи, окружающие, родственники неверующие, дети в нашей семье. Папа поднимает авторитет мамы, а мама поднимает авторитет папы. Как это красиво! Я думаю, что вы тоже можете что-то добавить к моим словам. Понятно, что мы все разные. Но когда мы на созидание работаем, любовь изобретательна. Мы смотрим, как это лучше сделать, как преобразить. Иногда смотришь, у сестер это хорошо получается. Много времени я отсутствовал дома, был на благовестии. Приезжаю и дети мне говорят: «Папа! Мама нас не пускала купаться, пока мы 22-й псалом не расскажем и пока 120-й псалом не расскажем». И так было у них выучите - отпущу, не выучите - не пойдёте. Они сидят, зубрят, зубрят. А сегодня благодарят. Но сегодня другое уже говорят: «Мама! А к младшим ты уже не так. Младшим ты поблажки делаешь». Уже замечают. Но думаю, что здесь Бог поведет нас и научит, как сделать так, чтобы это созидание было красивым в наших семьях, потому что мы все разные. Интеллектуально разные, физически разные. Мы сами как личности разные. Кто-то эмоциональный, кто-то тихий. Но для всех нас дана благодать Божия, чтобы украшать наши христианские семьи.  
Следующий текст хочу прочитать Иеремия 10:20
20 шатёр мой опустошён, и все верёвки мои порваны; дети мои ушли от меня, и нет их: некому уже раскинуть шатра моего и развесить ковров моих,
Иеремия 10 глава — Библия: https://ift.tt/PX03IZV
Я такую мысль взял — трудности в наших семьях. Когда-то у нас проходили в палатках молодёжные общения и детские. Палатка была большая, посреди два крепких столба от них натягивалась палатка верёвками. И вот однажды видим, что надвигается буря. Чёрные тучи идут. Я говорю: 
- Дети! Буря надвигается.
- Дядя Виталя, вы что неверующий?
- Я верующий. 
- Мы сейчас вами помолимся и она пройдёт стороной.
- Я верующий, давайте помолимся…
Чуть пристыдили меня, собрались, помолились, а буря идёт на нас. Я говорю:
- Дети! Идём по палаткам, подтягиваем верёвки.
Вы знаете как в палатках верёвки подтягивают? Если не подтянул, то потом палатка сложится. Один мальчик говорит:
- Дядя Виталия, ну вы точно неверующий, мы же молились сейчас только что.
- Дети, я верующий, но я пойду подтягивать верёвки. 
Они, наверное, посмотрели на меня, потом тоже некоторые побежали и давай подтягивать. Позже такая буря налетела, что некоторые палатки повалила и порвала. А у большой палатки дети и взрослые ухватились за верёвки и висели на них. Один столб посередине упал, всё обвисло. Я это взял за аналогию, два столба стоят, на них вся тяжесть и верёвки. И вот Иеремия говорит «Мой шатёр опустошён, верёвки порваны». Трагедия пришла, что-то не выдержало натиска. Пришла сильная буря и не выдержали. Порвалась одна верёвка, ничего не улетело, шатер стоит, но уже есть слабина. А затем вторая, третья... Пророк говорит «Опустошен шатёр мой». А как нам быть в минуты скорби, в минуты трагедии? И я вспомнил, есть такое место в Книге Левит:
6 Аарону же, и Елеазару, и Ифамару, сынам его, Моисей сказал: голов ваших не обнажайте и одежд ваших не раздирайте, чтобы вам не умереть и не навести гнева на всё общество
Левит 10 глава — Библия: https://ift.tt/9CW23UR
Почему именно такое было повеление — одежду не раздирать? Вы помните, что означает разодрать одежду? Это знак траура, это скорбь и безвыходность. А Моисей говорит «Не раздирайте одежду. Вы должны предстоять. Вы те, которые всему обществу должны показать, что жив Бог. Эта проблема, эта скорбь не должна вас поколебать. Вы не должны разорвать в отчаянии вашей одежды, чтобы этим самым не показать народу израильскому, что Бог ничего не может сделать».
Мы, как отцы, в первую очередь должны в трудностях так себя повести, как священники. Не раздирать одежду свою. Трудно, скорбно, горе пришло или что то такое, нам нужно встать и показать окружающим, что есть великий и всемогущий Бог, мы будем стоять.  
Пример мне рассказывали, в одной группе собрались все вместе, брат приехал, служение проводят. На улице мороз, холодно, печку затопили, и вот во время собрания крыша загорелась. Дым пошел, собрание уже не будешь проводить. Что делать в такой ситуации? Брат, который собрание проводил, смотрит на хозяина. Он не знает в чём проблема там. И ждут все от хозяина какого-то действия. А тот в панику. Он не член Церкви, он неверующий, на собрание ходит, слушает. Он выскочил на улицу, кричит «Пожар! Пожар! Пожар!», будто бы рассудок потерял. Ничего не может сообразить. Брат посмотрел, ну он будет кричать, а дом сгорит, быстренько говорит «Давайте ведра скорее! Поднимается на крышу, заливаем водой!» И потушили пожар. А тот всё кричит. Человек вошёл в состояние отчаяния. Я сравнил, как будто бы он порвал на себе всё и не может остановиться. Чтобы такой день трудный не застал нас врасплох, и чтобы не лишиться надежды на Бога, необходимо твердое упование на всемогущего Бога. И если сегодня пришла какая-то трудность, значит, она должна быть и надо подумать, почему так, для чего так. Но нужно знать твёрдо — Он над нами. Не раздирайте одежд ваших, будьте мужами, встанем и воспримем это. И в этом тоже красота. Смотришь, там горе перенес человек, и такую красоту показывает в жизни своей. Или жена, которая в трудности встала в правильное положение перед Богом, и дети потом думают:  "Мама у нас верующая, Бог дал ей такие силы". А представьте, если отец в панике ревёт, кричит, какое-то смятение, и дети смотрят. Или мама в таком состоянии, и у детей такая же реакция. Они не поймут. Они должны быть защищены. Мы должны помнить, что ответственны за это. Мы должны не разрывать наших одежд, стоять прямо и тем самым показать, что над нами есть всемогущий Бог. Бог дал и Бог взял, да будет имя Господне благословенно.  
И последнее я прочитаю из Книги Иова 29:4
4 как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим,
Иов 29 глава — Библия: https://ift.tt/EBNWUKZ
Милость Божия над нашей семьей. Если мы будем прилагать много усилий, много стараний, это хорошо, это и нужно. Но без Бога, без Его милости ничего не получится. Есть такой текст «Да даст Господь милость дому Анисифора». И там он перечисляет, что тот сделал. Он помогал Павлу. Я посмотрел, как по переводу это звучит — проявит милость его дому. А что мы без милости Божьей можем сделать?
В нашей семье сын есть и как написано, что Рувим бушевал, и он так же — "не буду ходить на собрание" и в мир ушёл. Мы плачем, мы скорбим, думаем «Господи, как же так?» Входим в присутствие Божие и говорим «Господи, окажи нам милость, ему милость окажи». И однажды время приходит, мы-то не знаем, что у него в душе. Вечером стучится в комнату нашу. Я сидел и читал. Он заходит и говорит:
- Папа, можно поговорить с тобой?
- Заходи.
- Я устал. Я устал... — и как заплачет, и я с ним плачу. 
Я думаю «Вот эта милость». Мы за него постились, молились. Видели, как он в мир уходит. Как будто бы всё ему безразлично, а здесь такое торжество. Он заходит, падает на колени и говорит «Папа, я хочу помолиться, чтобы Бог меня простил. Я устал, я не хочу так жить». Я думаю «Господи, разве это мои молитвы? Разве это наши посты? Это Твоя милость». Да, мы будем делать со своей стороны всё, но это Твоя милость. 
Один брат в поездке задает другому брату служителю вопрос, у них машина встала, мороз, она никуда не едет. И брат задает вопрос служителю, это был Валентин Яковлевич Фот, и он задает ему вопрос:
- Почему так? Мы на служении, мы едем, у нас собрание, нас ждут, а мы тут встали и стоим. Надо помолиться, чтобы Бог повёл нас.
- Мы помолимся, если нам Бог окажет милость, мы поедем. 
Окажет милость. И когда мы видим эти милости, как и псалом поём «Милости Господни, вспоминай, считай, все их до единой в сердце повторяй», чтобы у нас и благодарность была за примеры этой милости в нашей жизни. 
Хотелось так помолиться, прославить нашего Господа — как прекрасны шатры твои Израиль. Какое прекрасное положение занимает христианская семья. Мы строители, мы содействующие этому служению. Нам Бог даёт средства, возможности для того, чтобы украшать и делать красивыми наши семьи. Сами мы не сможем. Помолимся и попросим «Господи, окажи нам милость». 

Брат Виталий Валерьевич Красильников (Усть-Каменогорск)

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/eHl5Loa
via IFTTT

Мой выпускной. Брат Вялых В. С.

В моей жизни тоже был период, когда я считал, что родители меня не понимают. Это был переломный момент. В 11 классе у нас был выпускной. Я очень хотел пойти, а родители не советовали — не запрещали, но убеждали, что не стоит. Я всё же пошёл на торжественную часть, где вручали аттестаты, а потом весь класс отправился отмечать в ресторан.  

Там праздновали долго — почти до утра. Преподавателей уже не было, остались только ответственные за мероприятие. И слава Богу, что в тот момент меня что-то остановило…  

Я всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда ослушивался родителей. Внутри было чёткое понимание: если пойду против их воли, со мной случится беда. После выпускного я вернулся домой, а одноклассники остались гулять. Лёг спать, но заснуть не мог — очень хотелось вернуться к друзьям.  

У меня был друг из класса — редкий человек: не матерился, не пил, не курил. Казалось, таких почти не бывает. Но в итоге около часа ночи я тихонько выбрался через окно (жил на втором этаже) и побежал в ресторан.  

Ребята обрадовались, что я пришёл, сразу налили мне… И в тот момент я понял, что переступаю грань. Я не хотел пить — просто жаждал общения. Но, сидя с бокалом в руке, почувствовал щемящую боль внутри: «Неужели это благодарность родителям за всё, что они для меня сделали?»

Мне стало тяжело на сердце. Я ушёл, вернулся домой — никто не узнал. Даже сейчас отец не знает всей правды. Когда мы с мамой рассказываем ему о наших «подвигах», он удивляется: «Если бы мы знали…» А мы тогда хорошо скрывали.  

Тот вечер стал для меня точкой осознания: эта дорога — не моя. Через несколько месяцев я покаялся, а чуть больше чем через год принял крещение.  

Жизнь у всех складывается по-разному. Кому-то достаточно лёгкого намёка, а кому-то нужен жёсткий урок. Мой отец, например, до пятого класса был отчаянным хулиганом — его даже исключали из школы. Учился на тройки, срывал уроки, а бабушку постоянно вызывали к директору. 

Но однажды она сказала ему: «Твоя жизнь — тебе решать. Я больше не приду в школу из-за твоего поведения». Эти слова перевернули его сознание. С того дня он стал учиться на отлично и закончил школу с красным дипломом.  

Кому-то нужно пройти через испытания, кому-то — услышать вовремя сказанное слово. Главное — понять вовремя.

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/7u0d8pY
via IFTTT

Мой брат. Повесть.

Все говорили, что я похож на моего брата. Я помню одно время, когда моя мать привязывала мне на шею красную ленточку: во-первых, потому что у меня был кашель, а во-вторых, моя мать часто повторяла: «Я не знаю, кто у меня Феофил, а кто Фёдор».

Время прошло, и ленточка мне не нужна была более — кашель прошел, и мать могла очень хорошо нас отличать друг от друга. Когда она бывало на меня посмотрит, всегда вздохнет; это меня сильно раздражало, и я обыкновенно корчил самое ужасное лицо, только из-за того, что мать моя вздохнула.

С тех пор, как я узнал историю про первых двух братьев, я хорошо понял ненависть Каина к Авелю, и так как я своему брату говорил всё, что только грубо и неприлично, то я ему высказал и моё мнение насчет этого. Он посмотрел на меня испуганно своими голубыми глазами так, что мне очень хотелось высунуть ему язык и сказать: «Ты не бойся, я тебя не убью, ты слишком для этого тряпка».

Тогда мы были еще детьми, и я не знал того, что теперь знаю, а именно: что в моем родительском доме сияло солнце и что, только благодаря мне, часто находили тучи. Я мог бы быть счастливым ребенком, если бы не мое сердце, которое впитывало в себя ненависть, зависть и которое обратило жизнь мою в какой-то ад.

Я знаю, что мой брат часто плакал, и что тогда моя мать смотрела на меня с грустью и с упреком. Этот взгляд, и кротость моего брата, и расточаемая любовь ко мне выводили меня часто из терпения.

Были минуты, когда я сам пугался того, что происходит в моем сердце. Я начал раздумывать, что мой брат гораздо лучше меня и мог бы помочь мне сделаться таким же. Но эти моменты исчезали, как звезды на темном небе, и оставляли тьму в моем беспокойном сердце.

Когда я первый раз увидел, что мать надо мной плакала, то слезы ее падали в мое сердце, как капли росы; тогда я был близок к тому, чтобы броситься к ней на шею и просить прощения. Но в это время взгляд мой падал на Феофила, который обнимал мать, плакал вместе с ней. Тогда я втихомолку бил брата и убегал из дому, чтобы не слышать ненавистный мне плач.

Прошли года, которые казались мне цепью упреков и наказаний.

«Феофил, если ты будешь так продолжать, то ты кончишь тюрьмой. Дай Бог, чтобы я только не дожил до этого».

Я ко многому привык и многое забывал, но этих слов моего отца я никогда не забуду. Я вздрогнул всем телом от его голоса и от взгляда его очей. Было что-то такое угрожающее в нем!

Однажды мы с братом пошли в церковь. Мы вместе опустились на колени, и мне почему-то вспомнилась опять история Каина и Авеля. Мою жертву Бог не принял. И зачем Ему было принимать? Ведь все это было наружное, напоказ.

Вечером я сидел в беседке и думал совершенно о другом, не о том, о чем бы мне следовало думать…

В это время пришел брат:

— Что ты хочешь, святой Фёдор? — спросил я его.

— Сегодня утром мы были вместе, не можем ли мы и вечер провести также вдвоем? Пойдем домой.

Вместо ответа я вылил ему в лицо стакан вина, который держал в руке. Фёдор побледнел, вытер капли и вышел.

В этот вечер я должен был пить, пить и пить, чтобы заглушить мою беспокойную совесть.

Как я пришел домой — не знаю. Знаю только, что жизнь моя в отцовском доме стала мне невыносима. Больше чем слезы матери, меня угнетала любовь ко мне моего брата. Он никогда на меня не жаловался, часто прикрывал мои проступки и всегда меня защищал.

Но настало время, когда однажды моего отца принесли окровавленного и положили на кровать.

В эти дни я познал значение слова: смерть. Я прятался по углам, и все-таки часто лежал на груди умирающего отца. У него было много благословляющих слов для моего брата. Улыбку, которую он подарил Фёдору, я никогда не забуду — она как-то особенно врезалась мне в сердце. Отец никогда не мог так на меня посмотреть, с такой любовью и доверчивостью:

— Фёдор, мой дорогой сын, следи за своим братом.

Как будто я ребенок! Я со злостью отвернулся от них.

— Не оставь его, — послышалась опять просьба из уст умирающего.

— Обещай мне это, сын мой.

— Я обещаю.

Я выбежал из дому, и там, где никто не мог меня увидеть, горько заплакал.

Вскоре после смерти моего отца я покинул родительский дом. У меня не было никакого желания оставаться в нём; и хотя мой брат дал обещание никогда меня не оставлять, он должен был понять, что это обещание было напрасным.

«Ты можешь оставаться у маминого передника, а я хочу посмотреть на жизнь», — так сказал я ему при прощании.

Мать благословила меня со многими слезами, которые, как горячие капли, падали в мое сердце. Но воспоминание о моем поведении помешало мне приласкаться к ней, и я лишь сухо сказал: «До свидания, мама! Я не хуже других».

Не хуже других…

О, всемогущий Боже!

В первое время перед моими глазами стоял образ матери — как она стояла в сенях со сложенными руками и смотрела мне вслед. Но потом появились веселые товарищи, и постепенно эта картина исчезла.

От Фёдора я часто получал письма. Иногда, получив их, я прятал в карман и читал только на следующий день. Ах, я никогда не читал их с удовольствием — ведь эти письма заставляли меня думать о том, о чем так хотелось забыть. О забвение, как ты тяжело даешься!

Годы прошли. Однажды я получил письмо от брата. По обыкновению, сунул его в карман. Поздно ночью, вернувшись домой с горячей головой, я вынул письмо, разорвал серый конверт и прочел весть о смерти матери.

Мне страшно захотелось домой. Перед глазами снова встала мать — со сложенными руками и глазами, полными слез.

«Я хочу домой! Хочу увидеть могилу моей матери!»

Господин, у которого я служил, отпустил меня — видно, был рад избавиться от меня.

О, это было ужасное путешествие! Я добирался, подрабатывая, прося милостыню, а иногда и воруя…

И тогда, о всемогущий, милостивый Спаситель! «Кто ненавидит брата своего, тот — убийца, убийца сердцем», — говорит Евангелие. Убийцей сердцем я был давно, но теперь и руки мои оказались запятнаны кровью! Как это произошло? Я сам не знаю. Бог это знает.

Мы шли вместе, не зная друг друга. О, зачем он мне доверился? Он был молод, как я, красивый юноша. В его глазах были слезы, когда он рассказал, как его мать укладывала вещи:

«Самое лучшее, что она сделала — это положила мне карманное Евангелие».

Вероятно, смех сатаны действовал через меня, потому что юноша побледнел и посмотрел на меня испуганными глазами.

«Евангелие — разве это всё, что у тебя в мешке?»

Он гордо выпрямился: «Моя мать не жадная. У меня есть рубашки и чулки, которых нет у тебя, и ещё много денег».

О, зачем он это сказал? Он был так молод, невинен, не знал, что сатана может войти в человека... И сатана вошёл в меня.

Он почти не сопротивлялся, только смотрел на меня испуганными глазами…

Я хотел взять деньги у мертвого, но рука дрогнула. Быстро, торопливо я зарыл его. Деньги не смог взять — не смог! Из его мешка я взял только Евангелие и убежал.

Меня мучило, что у меня оказалась та самая книга, которую я так ненавидел. Хотел выбросить — но не посмел. Потерянное Евангелие могло выдать меня.

Моя мать всегда говорила, что Божья книга имеет глаза и голос. Я вырвал из книги имя и фамилию, но саму книгу оставил у себя. Она со мной до сих пор, но теперь имеет для меня совсем иное значение.

Так я пришёл на могилы родителей — окровавленный разбойник. Я не мог плакать, хотя сердце было изранено. Не смог закричать. Боялся теней на могилах — но это были лишь тени деревьев.

Страшно испугался, услышав за спиной шаги — но это прошли мимо дети.

Не знаю, сколько времени я так просидел знаю только то, что вдруг брат мой оказался рядом со мной. Любовь светилась в его глазах, когда он простёр ко мне свои руки.

Я отвернул лицо — не было приязни в моём сердце к брату. Но он оказался сильнее меня. Он заставил меня пойти домой.

Три дня мы были вместе…

Вскоре по деревне разнеслась весть об убийстве, и скоро нашли убитого. Кто был убийца? Разве не все глаза устремлялись на меня? Разве не было кровавых следов на мне — на моей куртке, на руках? Ах, какие глупости!

- Фёдор, что ты на меня так смотришь?

— Я вовсе не смотрю на тебя, Феофил. Будь спокоен, прошу тебя! Что так гнетёт тебя, мой бедный брат?

Он хотел положить руку мне на плечо, но я грубо оттолкнул его.

— Я не выношу тебя! — вскричал я. — Я должен уйти сегодня же... Я ненавижу тебя!

Я был не в своем уме и не понимал, что говорил.

Когда солнце зашло, окрасив небо кровавым светом, к нашему дому подошли два жандарма. Я хотел закричать — но не смог; хотел бежать — но остался на месте, будто прикованный. Я покорно позволил сделать с собой всё.

«Феофил, если ты будешь так продолжать, то кончишь в тюрьме» — слова отца сбылись. Думаю, Фёдор думал то же, ведь он побледнел как стена. Когда дверь закрылась за мной и моими конвоирами, я услышал, как из его груди вырвался вопль…

Приговорён к смерти! Значит, я действительно убийца. Удивительно — можно знать это, но не осознавать. Сатана умеет делать так, что даже самые ужасные поступки кажутся нестрашными. Даже смертный приговор я воспринял как что-то нереальное.

Всего одна ночь отделяла меня от смерти. Сердце сжималось от боли, но я всё ещё не хотел смириться. Решил встретить смерть таким, каков я есть. Упрямо отказал человеку, предлагавшему помочь мне встретиться с Богом лицом к лицу.

«Благодарю вас, господин проповедник, за вашу заботу» — сказал я холодно и насмешливо. Это был почтенный старец с седыми волосами. В его глазах блестели слёзы, когда он отвернулся и вышел.

Сгустились сумерки. В камере стало невыносимо тоскливо. «Спасение» — как часто я слышал это слово, пропуская мимо ушей! Душевное спасение — самое ненавистное для упрямого грешника. Но в одиночестве, в кромешной тьме последнего вечера…

О, Всемогущий Боже! Нет! Нет! Я не стану плакать, как женщина! Встречу смерть твёрдо, как мужчина!

И всё же: «Спасение...» — простонал я. Никто не услышал. «Спасение, Боже мой, спасение...»

Я услышал шаги, и ключ повернулся в замке. Походку старого тюремщика я знал хорошо, но на этот раз он пришёл не один. Может быть, это проповедник вернулся, чтобы указать мне на Того, Кто может спасти?

Тяжёлая дверь медленно открылась — на пороге стоял высокий мужчина. О, в этот миг я не мог ненавидеть своего брата!

— Фёдор, брат мой! — вскричал я. (До сих пор вижу, как улыбка озарила его доброе лицо). Он вбежал в камеру, обнял меня, прижал к груди и горько заплакал.

Тюремщик что-то пробурчал и вышел своей твёрдой походкой, но перед тем как закрыть дверь, сказал:

— Только полчаса!

— Не будьте так пунктуальны, господин Абель. Ведь это последний раз, — ответил брат.

Дверь закрылась, и мы остались одни.

Я хотел что-то сказать, но голос предательски дрогнул.

— Феофил, — брат взял меня за руку, — ты должен жить!

— Жить?! — воскликнул я. — Меня разве помиловали?

— Нет, Феофил, не то... Ты уйдёшь, а я останусь.

Не знаю, что произошло в моём сердце в тот миг, но я вдруг рассмеялся:

— Ты хочешь остаться здесь? Умереть как Феофил-разбойник, а я... я буду жить как Федор-святой? Ты серьёзно?!

Я схватил его за руку.

— Вполне серьёзно. А теперь давай свою одежду, вот тебе моя.

Я отшвырнул его руку:

— Этого не может быть!

— Но так должно быть, Феофил. Я могу умереть, ибо знаю — мой Искупитель жив.

— Но я хочу умереть! — закричал я. — Всю жизнь ненавидел тебя! Ты не должен умирать, я не приму жизнь по милости!

Луна стояла прямо напротив моего окна, и её лучи освещали доброе лицо брата. О, мой брат!

«Время идёт, — сказал Фёдор после долгой паузы. — Знаешь ли ты, что значит умереть без Бога?»

Луна светила ещё ярче, и во мне вдруг возникло желание в последний раз увидеть улицу, взглянуть на Божий мир. Ещё один раз — и потом…

«Федор, — прошептал я, — ты слишком добр. Бог видит — я не заслужил от тебя ничего хорошего. Ты не должен умирать за меня. Но можешь подарить мне ещё одну ночь... Я уйду, но завтра ровно в 8 утра вернусь. Тюремщик будет ругаться, но всё равно — завтра в 10 часов мне отрубят голову.»

Брат молчал. Мы поменялись одеждой.

«Поцелуй меня», — попросил он, когда услышали шаги тюремщика. Я поцеловал его.

«Пусть Иисус спасёт твою душу.»

Я не мог вымолвить ни слова.

В дверях я обернулся в последний раз. Он кивнул мне... и улыбнулся.

Я шёл по освещённым улицам, не зная куда, пока взгляд не упал на братскую куртку. В кармане торчал знакомый ключ. Я мог провести последнюю ночь в родительском доме.

Дом встретил меня ледяным молчанием. Лишь стенные часы тикали в тишине, а на столе, как я разглядел при лунном свете, лежала отцовская Библия.

Вероятно, Фёдор читал её перед тем, как идти ко мне. Я положил руку на Священную Книгу — и тут же отдернул её. В этот миг я окончательно понял: я — убийца.

Мне послышался слабый крик того красивого юноши, я увидел кровь на его светлых волосах. Луна скрылась за тучами, и в комнате стало так темно, что я ничего не мог разглядеть — лишь страницы Библии белели в темноте, а из мрака на меня смотрели детские голубые глаза убитого.

Я метался по комнате.

— Свет! — простонал я.

На стене висела спичечница. Я взял спичку и зажег лампу.

Дрожащими руками я поставил лампу на стол, где лежала Библия.

— Исайя... — прочел я.

Ах да, этот пророк предсказывает несчастья. Лучше бы не читать то, что читал брат. Но я всё же наклонился и увидел строки, подчеркнутые красным карандашом:

«Тогда придите — и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю» (Исаия 1:18).

Красны — убелю.

— Фёдор! Брат мой! Это ты для меня приготовил…

Красны — убелю.

Это для меня! Для меня!

Всю ночь я провёл в муках. Когда луна выходила из-за туч, комната озарялась призрачным светом.

На рассвете я сел и написал брату длинное письмо — письмо боли и раскаяния, но также любви и благодарности. Он найдёт его в кармане этой куртки, когда меня уже не будет в живых.

О, мой брат!

Время за письмом пролетело незаметно. Часы на башне пробили семь, когда я опустил письмо в карман.

Теперь — скорее назад в тюрьму! А затем... на эшафот!

Но нет — прежде нужно молиться.

Там, где стоял гроб моего отца, я распростёрся во прахе перед Богом.

Что это?! С башни донеслись три удара — (о, даже теперь в тишине мне слышатся эти звуки). Без четверти восемь. Меня охватил необъяснимый ужас.

«Федор, Федор, я иду!»

Я бежал по улицам. Люди шарахались от меня — они не знали, кто я, принимая за Федора, которого никогда не могли отличить от меня.

Наконец я остановился у тюрьмы. Дрожащей рукой открыл дверь — как раз когда часы пробили восемь. Почему на улице было так много людей? Почему все так смотрели на меня? У ворот жандармы оттолкнули меня:

— Нет, туда нельзя!

— Я должен войти! Ведь я…

— Назад! Вы не можете видеть брата — они уже там.

— Кто там? Кто?! — закричал я. — Ведь это я! Я — разбойник!

Не помню, как оказался в тюрьме перед телом убитого брата. Палач пытался спрятать окровавленное оружие, но я его увидел.

— Это я! Я! Он же ничего дурного не сделал! Был кроток, как овца! О, Фёдор, брат мой! Я заслужил смерть, а ты умер за меня!

Меня помиловали, хотя я умолял лишить меня жизни. Видимо, моё горе было так велико, что даже судья прослезился.

— Нет, достаточно одной жертвы, — так я и остался жить.

На похоронах брата собрался весь город. Я шёл последним в этой печальной процессии. Слышал, как многие плакали — только я не мог проронить ни слезинки.

На могиле звучали знакомые слова о любви, что полагает жизнь за друзей своих.

Когда я вернулся домой, у меня было состояние близкое к помешательству. В беспокойстве я ходил по знакомым комнатам. Пыль покрывала мебель, а мне чудился запах крови. Со всех углов на меня смотрели глаза — одни с грустью, другие с укором. На столе по-прежнему лежала раскрытая Библия.

«Красны — убелю».

— Нет! Нет! — Я захлопнул книгу и отшвырнул её.

«Красны!» — Я вздрогнул, теперь-то я точно знал, что значит иметь «красные» грехи и окровавленные руки!

Я вошёл в комнату, где лежал топор.

«Красны!» Почему бы не взять этот топор и не покончить с собой? Тогда я был бы свободен!

Но взгляд упал на кровать брата, над которой висела его любимая картина: Христос в терновом венце.

Я перевернул её лицом к стене, оставив видимой лишь серую подложку.

Не услышал, как открылась дверь.

— Почему вы это делаете, мой друг?

Я вздрогнул — голос показался мне голосом умершего.

— Я не могу смотреть на эту кровь…

Обернувшись, я увидел человека с седыми волосами. В его взгляде было то же, что и в глазах моего брата, когда тот пришёл умирать за меня.

— Зачем вы пришли, господин проповедник? — спросил я дрожащим голосом.

— Потому что ты нуждаешься во мне, бедный Феофил.

— Зачем меня освободили? Это неправильно! Я требую казни, я не хочу жить!

— Он умер за тебя, и потому никто не вправе казнить тебя. Ты должен жить.

Я замолчал, наблюдая, как старик возвращает картину на место…

Мне пришлось сесть и слушать историю, которую я не хотел слышать. Эту знакомую историю я вроде бы знал, но по-настоящему не понимал — историю о крови и ранах Мученика, Агнца Божьего, взявшего на Себя грехи мира.

Потом я соскользнул со стула, упал на колени перед кроватью брата, уткнулся лицом в его подушки, чтобы не видеть окровавленного лика на картине, но мог слышать:

— Слава Христу, Который может сделать алы́е грехи белыми, убелить, как волну, Своей кровью!

Сколько я воспринял в тот день из Евангелия — не передать. Затем наступили дни искушений, когда сатана пытался довести меня до состояния Иуды. Но какая-то сила вставала между мной и пропастью. Я познал то, о чём Давид писал в 39-м псалме:

«Он преклонился ко мне и услышал вопль мой, извлёк меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои»

Аллилуйя! Что за Спаситель!

Люди отнеслись ко мне лучше, чем я заслужил. Ожидал, что будут сторониться, смотреть с упрёком на убийцу — но вышло наоборот. Они доверились моему обращению.

Позже я заметил, что эти же люди иначе относились к другим. На вопрос «почему?» ответ был неясен, но суть одна: жертва брата тронула сердца, и они не могли не верить мне. Зная, что я пережил, поддерживали братской любовью.

— Лишь сатана остался холоден ко всему, — сказал мне однажды пожилой господин.

Да, только сатана! Но с тех пор, как я принял и поверил, что Иисус умер за мои грехи и за грехи всего мира, я часто размышляю: как мог сатана остаться равнодушным к Нему?

Конечно, я — величайший грешник — не могу поступать иначе, как с братской любовью искать других грешников, чтобы привести их к Спасителю. Мне довелось перенести много обид, но я понял: Иисус может спасти даже таких, как я.

Удивительно, но люди, считавшие себя праведниками, не хотели верить им, а мне поверили — ради моего брата. Когда я поделился этим с моим духовным наставником, он глубоко вздохнул:

— О Господи! Ты и сегодня ненавидим многими. Даже последователи Твои отворачиваются, не понимая Твоей мысли о бесконечной братской любви!

Эти слова болью врезались в моё сердце.

Но я иду вперёд, взирая на Начальника и Совершителя веры. В Нём я обрёл всё. Следуя за Ним, я не спотыкаюсь. Его силой я могу нести Его любовь, и многие, блуждающие во тьме, увидели свет.

(Конец повести)

Журнал "Христианин" № 5, № 6, № 7 - 1909 год

from Проповеди МСЦ ЕХБ в текстовом формате https://ift.tt/f9LG3rE
via IFTTT